На основании того, что меня не прибили после удара в пах и даже налили кружку чая после обморока, решаю, что можно умеренно показывать характер. И, сложив руки на груди, упрямо молчу.
– Ты меня, Дарья, утомляешь, время моё тратишь, а я человек занятой.
Дверь открывается. Дамочка на шпильках с вываливающимися из выреза сиськами склоняется перед… Хамом, ставя на Финский залив поднос с дымящейся кружкой.
– Спасибо, Пикс, – застревает на мгновение его взгляд на сферах четвёртого размера.
Чувствую лёгкий укол ревности. О, нет! Не потому, что Хам мне интересен, а потому что я очень уступаю своими формами этой Пикс.
Она отворачивается, демонстрирует такую же роскошную каплеобразную задницу при тончайшей талии.
Эх…
Я скорее спортивна, чем фигуриста. Поэтому люто завидую таким вот девицам. Да и подавать себя так я совсем не умею. Ну не всем же быть вамп?
Опускаю взгляд на свой скромный второй с половиной, уменьшенный до двоечки спортивным бюстгальтером и спрятанный под свободной футболкой. Представляю, как они наливаются до пятого размера, растягивая футболку. Ну нет… Пятый точно перебор! В мыслях лопаю иголкой оба раздутых шара, возвращая их в обычный размер – чпок, чпок…
Бровь Хама саркастически ползёт вверх. Поджимает губы.
– Что? – подозрительно прищуриваюсь я.
– Что ты делала в шкафу? – склонив голову набок, внимательно смотрит мне в глаза.
Вспоминаю, как выдвигала ящики в поисках тайника. А потом в глазах потемнело и замелькало… Почувствовала запах горелого. Такой знакомый… с оттенком серы… словно от зажжённой спички. Ассоциации улетают куда-то в реалии уроков химии. Химию я всю пропустила подчистую, так как сидела с мальчиком, в которого была по уши…
– Не отвлекайся. Что ты вытащила из марева?
– Какого ещё марева?
– Ты засунула руку в мерцающее марево и вынула оттуда сжатый кулак. Что было в нём?
Вспоминаю, как помутилось в глазах, и я по инерции шарила по задней стенке шкафа рукой. И была она какая-то странная на ощупь – горячая и сыпящаяся.
– Ну?.. – стимулирующе.
– Опилки? – саркастически дёргаю бровями. – Что можно вытащить из сыпящегося пустого шкафа?
– А ну-ка, быстро сконцентрировалась! – хлопает ладонью по столу так, что кофе выплёскивается из кружки на поднос.
Вздрагиваю.
– Ты открываешь ладонь, смотришь на неё… Что там?
Открываю ладонь, тупо смотрю на неё…
– Линия жизни?
– Весьма короткая, Дарья!
– Да нормальная вроде как.
– Ёж!
Возвращается парень в очках.
– Обыщи её.
– Только тронь! – предупреждающе смотрю на него.
Но он просто осматривает меня издали.
– Нет ничего.
– Плохо… – нещадно кусает свою губу Хам.
И я тоже чувствую, что вдруг всё становится опять плохо.
Заходит ещё один. Немолодой коренастый киргиз в тюбетейке. Присаживается рядом с Хамом.
