Ей удалось это с трудом. Я увидела, как она положила руки на плечи Адама и сказала:
— Все будет хорошо. Мы будем вместе. Я вернулась, сынок.
Адам всхлипнул. Кажется, он уже и не был рад тому, что происходит.
Мальчик бросил на меня быстрый взгляд, затем перевел его на ненастоящую мать, и вздохнул.
Конечно, он был виноват. Но и его отец, в моем понимании, виноват не меньше. Вот к чему приводит отчуждение от собственного ребенка. Отсутствие любви отца. Если Каро справилась, хотя и превратилась в колючку с несносным характером, то внешне веселый и добрый мальчик внутри сломался и играл ту роль, которую хотел видеть его отец.
А когда появилась возможность вернуть мать, он вцепился за нее со всей отчаянностью одинокой и брошенной души.
Как бы ни была я зла, но не могла ненавидеть Адама.
Мне просто стало его жаль.
«Дарен не придет!» — почему-то поняла я и закрыла глаза.
Меня оставалось все меньше и меньше. Я таяла. Я уходила.
— Это неправильно! — вдруг раздался крик.
Тело вздрогнуло. Охнув и не совсем понимая, что происходит, я полетела вниз, упав и ударившись об каменный пол.
Грудь пронзило теплом. Это вернулась моя душа, прежде цеплявшаяся за жизнь из последних сил.
Я открыла глаза, села, чувствуя себя как после продолжительной болезни. Увидела, как миссис Форест схватила ребенка за плечи, встряхнув так, что голова мальчика откинулась назад.
Он погасил свечи. Я только теперь поняла, что произошло.
Адам пожалел меня, или понял, что темная душа вовсе не его мать?
— Что ты натворил, мерзкий мальчишка? — зашипела миссис Форест и с силой швырнула ребенка в сторону.
Я перекатилась набок, ощутив, как сбила горячие свечи. Кожу на ладони обжег мягкий воск, тотчас застывший, едва шевельнула рукой. Тело ломило, все болело и у меня не было силы, чтобы подняться на ноги. Зато я смогла увидеть, что мальчик жив. Он с трудом встал на колени запрокинул голову и посмотрел на няню, шагнувшую прямо на ребенка.
Моей скудной магии хватило лишь для коварного удара. Собрав остатки силы, я швырнула сгустком огня, способным лишь зажечь свечу. Но этого пламени хватило, чтобы занялось платье миссис Форест.
Легкая ткань вспыхнула весело. Огонь побежал по ткани, распространяясь быстро и проворно.
— Не тронь мальчика, — прохрипела я понимая, насколько смешной, наверное, кажусь темной душе, настолько сильной, что она смогла вселиться в чужое тело и использовать свою силу. Злую и темную.
— Дарен, — прошептала, падая на пол."
"Миссис Форест вскрикнула, ее внимание переместилось на платье. Вскинув руки, она принялась тушить огонь, шипя как рассерженная кошка. Темная душа то и дело выходила из нее и тогда проступали черты прежней няни, той, которая не посмела бы причинить вред ребенку, но теперь была бессильна что-то предпринять и помочь.
