Получается, что я совсем проблемная?

Не по себе от этого.

Развернувшись, Глеб захватывает меня в кольцо своих теплых рук, сдавливает ягодицы. Мы обнажены, потому что несколько часов назад занимались тем, что прощались на пару дней. Всего два дня. Без него. А у меня какое-то рваное, дурацкое предчувствие. И мне хочется надышаться им, насытиться. Но никак не выходит.

- Я тоже буду скучать, - зацеловывает мое лицо жаркими губами и принимается за шею. – Особенно ночью.

Проникаю пальцами в его волосы и запрокидываю голову от удовольствия.

- Боже… Глеб. Как это приятно… Ты не опаздываешь?

- Еще около часа есть. Успеем, - быстро произносит. – Хочу твои губы…

Неторопливо ведёт подушечкой большого пальца по нижней губе.

- Ладно, Глеб Константинович, - шучу приподнимаясь. – Я всё сделаю сама.

- Лучшие слова, что я слышал, - восклицает иронично, укладываясь на спину. Следит за моей грудью, когда я перекидываю ногу через его бедра. – А прикасаться можно?

- Нужно, - бормочу, забирая в плен теперь его шею. Прокладываю влажную дорожку языком до линии ключиц и чуть прикусываю соленую кожу.

Сползаю еще ниже, исследуя каждый миллиметр безупречного пресса, и обнимаю ладонью подрагивающий член. Он теплый и твердый. Манящий. Провожу языком по чувствительной тонкой коже, упиваясь тем, как из груди Громова вылетает густой хрип.

Его руки забирают мои волосы и помогают насаживаться все глубже и глубже. Увязаю в порочности и возбуждении, как мягкое расплавленное масло. Мир застывает и сводится в одной точке, где мы оба получаем дичайшее удовольствие.

Как я буду без него эти дни? Как я вообще раньше без него жила?

- Иди ко мне - тянет за плечи, располагая мои бедра на своих. Резко вжимает, нанизывая мое тело на себя, давит изнутри размером и совершает несколько медленных поступательных движений, придерживая за ягодицы.

Наши глаза встречаются в полумраке и признаются в любви друг к другу. Безмолвно. Порочно.

Запрокидываю голову и кометой уношусь в рай. Туда, где нет проблем с актами приема-передачи и абсолютно точно не летают самолеты до Москвы, которые уносят Громова от меня.

Спустя время, разгоряченные отправляемся вместе в ванную. Пока Глеб принимает душ, чищу зубы и задумчиво смотрю на его отражение в зеркале.

Вода наконец-то затихает, и я решаюсь:

- У меня серьезные проблемы, Глеб.

- В смысле? – хмурится, обёртывая бедра белым полотенцем.

- В салоне, - разворачиваюсь к нему. Глазею как капли воды стекают по коже на груди, не решаясь поднять лица.

Глеб подцепляет пальцами мой подбородок, вынуждая всё же взглянуть на него.

- И я узнаю об этом за пятнадцать минут до выхода? – спрашивает мягко, недовольно поджимая губы.

Он капельку зол, а я в растерянности.