До такой степени, что от обиды поначалу хлынули противные слезы бессилия, а позже наступил этот давящий глубокий ступор с ознобом.

Дознаватель, Валерий Степанович, лет сорока, с залысиной и расплывшейся фигурой, чрезвычайно вежлив, в особенности после того, как в кабинет залетел суховатый мужчина при погонах с тремя звездами.

- Ксения Сергеевна, как вы себя чувствуете? – осведомился он, вкрадчиво меня разглядывая.

- В норме.

Мужчина что-то еле слышно произнёс следователю, отчего тот сделался не очень довольным и помотал головой.

- Ксения Сергеевна, сейчас подъедет ваш адвокат.

- У м-меня нет адвоката, - обхватывая себя за плечи, произношу."

"- Видимо, уже есть, - бурчит Валерий Степанович под нос, перелистывая документы в папке.

Съёживаюсь от холода.

Я не успела прихватить кофту и сейчас люто ненавижу свое строгое платье без рукавов. Шуба, сумка и все мои вещи остались в другом кабинете, откуда меня перевели сюда.

Через двадцать минут немого ожидания, когда я изучила каждую противную деталь в обшарпанном помещении, дверь отворяется и в нее уверенно входит... Арсений.

- Приветствую, Валерий Степанович, - говорит он серьезно, размещая кожаный дипломат на столе.

- Арсений Рудольфович, - удивляется следователь. – Не ожидал. Приветствую. Как отец?

- Спасибо, вроде не жалуется. Привет вам передаёт. Могу я переговорить с Ксенией Сергеевной?

- Выйду, но только на 5 минут, Сеня, - произносит мужчина, покачивая головой.

- Спасибо.

Когда дознаватель покидает кабинет, мое беспокойство на пару градусов понижается, и я пугливо глазею на Арса:

- Как ты здесь очутился?

- Благоверный твой отправил, - чуть усмехается он, но глаза остаются серьезными и безрадостными. – Как ты, Ксюш?

- Я нормально, - опускаю взгляд в пол, испытывая стыд.

- У тебя губы синие. Держи, - говорит мой адвокат, снимая пиджак.

- Счастливый... - выдавливаю улыбку, заворачиваясь в теплую костюмную ткань.

- Конечно. Все будет хорошо, - говорит Арсений уверенно.

В случае если поставщик не предоставит недостающие документы, ничего хорошего уже точно не будет. И он, и я это отлично понимаем.

- Я хочу, чтобы ты была готовой к тому, что ночь проведешь в следственном изоляторе, - его слова выбивают воздух из моих легких. – Скорее всего, следователь сейчас будет ходатайствовать об избрании меры пресечения. Будем надеяться, что это будет подписка о невыезде, в худшем случае домашний арест. Но сейчас уже поздний вечер и никто этим заниматься не будет.

- А если ничего не выйдет? – нервно спрашиваю.

- Мы не будем об этом думать, - говорит Арсений чуть наклоняясь. – Громов сейчас занимается решением вопроса с документами. Тебе необходимо запастись терпением и просто ждать. И ничего не доказывать. Ты имеешь на это полное право.