Раньше я и мечтать о таком не могла.

- А его дети похожи на него? – спрашиваю заинтересованно. Вчера я, конечно, согласилась на знакомство с детьми, но очень нервничаю, как они воспримут нового человека в жизни своего отца. Дочери бывают ревнивы, а Глеб любящий папа. Вдруг это станет проблемой для нас?

- Они разные, - отвечает Наталья Ивановна задумчиво, словно воспроизводя в памяти своих внучек. – Варя, наверное, похожа. А Вера - копия Риты. Начиная с характера, заканчивая внешним сходством и повадками.

Что-то в ее словах подсказывает мне, что просто не будет. Придется находить общий язык, тем более зная характер их матери.

- Если честно, я была удивлена, когда Глеб позвонил мне и попросил сегодня приехать, - говорит она, продолжая неторопливо меня разглядывать.

- Ооо, - закатываю глаза. – Он умеет удивлять.

Впервые смотрим друг другу в глаза пару секунд и обе смеемся.

- Я беспокоюсь о нем, - Наталья Ивановна вдруг грустнеет. – Если честно была не уверена, что сын будет снова…мм, - замолкает. - Мне по-матерински хочется ему счастья. Пусть он и показывает, что все в порядке.

- Я вас понимаю.

- Надеюсь, ты не сочтешь за глупость мою откровенность, но я чувствую себя виноватой в том, как сложилась его жизнь, - смотрит куда-то в сторону и мнет салфетку в руках. Ее темные глаза, практически такого же цвета, как у сына, искрятся теплым светом с нотками печали.

- Почему? – удивляюсь.

- Костя, его отец, ушел от нас, когда Глеб был совсем маленьким. Так бывает... полюбил другую. Я тогда слишком зациклилась на своей боли, многого не понимала. Молодая была. Постоянно повторяла, чтобы сын не повторял ошибок отца. Чтобы был ответственным перед своими детьми, потому что они ни в чем не виноваты.

Склонив голову, продолжает:

- Родители часто не задумываются о важности произнесенных слов. А дети впитывают, как губки, ненужные установки. Осознание ошибок приходит поздно, когда информация уже впиталась и изменить что-то не представляется возможным. Так у нас и получилось… Глеб из-за чувства чрезмерной ответственности, которое я навязала своей личной болью, долгое время многое терпел. Возможно, его жизнь сложилась бы по-другому.

В кухне повисает тишина, обрубить которую я не решаюсь. Страшно представить, чтобы она надумала себе, зная об обмане Марго с ложной беременностью.

- Но я рада, что он наконец-то начинает жить по велению сердца, а не упертого характера, - произносит она, глядя на меня.

Взгляд проясняется и светлеет. Мне вдруг очень хочется поддержать ее, и я замечаю:

- Не вините себя. Вы воспитали замечательного человека. Он очень добрый и внимательный. Самый лучший.

И я очень его люблю, - хочется мне добавить, но я решаюсь.

- ...И грубый, как сапог, - вставляет она, вместо этого.

Пожимаю плечами. Иногда мне даже нравится его хмурость.