А этот Битов, по опросам населения, вроде хорош, но я пока его не видел, вот и волнуюсь.

– Не волнуйся, – успокоила дочь послушная. – Не факт, что я влюбилась, это первое, и второе, не факт, что наши отношения будут иметь продолжение, через пару-тройку дней я уеду, и привет Питеру!

– И не факт, что уехать – это лучше для тебя, – вздохнул папуля.

Я перевела разговор на Ирину, звонить которой не стала, потому что она была на приеме у врача, мы поговорили про папину работу и дела и попрощались. Еще позвонила на работу и долго обсуждала производственные вопросы и детали сначала со Славиком, моим помощником, потом с начальником лаборатории. И в этот момент вернулся Битов.

Мы перекусили и поехали назад в поселок: вроде считалось, что мне положено там гостить, да и Надежда Ивановна уже несколько раз звонила и осторожно интересовалась, когда мы вернемся. Ничего не поделаешь, придется придерживаться «протокола».

Я все никак не могла отвлечься от разговоров с родными и, обдумывая папины и бабулины слова, поделилась с Битовым некими выводами:

– Надо Надежду Ивановну привезти в Москву, чтобы они с бабушкой встретились.

– Не знаю, – засомневался он. – Как она дорогу перенесет? Давление, да и сердце.

– Им надо встретиться и попрощаться, – вздохнула я. – Моя бабушка умирает, ей осталось от силы полгода. Сердце. Оперировать поздно, она не выдержит операции, и сама это лучше всех понимает, она же врач. Бабуля поэтому и попросила отвезти письмо Надежде Ивановне, не хотела умирать, не помирившись и не простившись.

– Черт! – ругнулся, расстроившись, Битов. – Как моя-то это перенесет!

– Она знает, бабушка ей сразу сказала, – успокоила я его заботливые порывы. – Это жизнь, им восемьдесят лет, большинство их сверстников уже умерли.

– Я подумаю, как это сделать, – пообещал он. – Как же это грустно, Васька. Я даже представлять себе не хочу, что мне предстоит с ней прощаться.

– А ты не представляй, – дала я совет полезный. – Я вот и не собираюсь этого делать. Как будет и когда будет, так и будет. А пока я делаю все что могу, чтобы ей было хорошо.

Мы замолчали надолго."

"А я почему-то вспомнила, как когда-то мне говорила мама, что отца могла бы полюбить только за то, что с ним уютно и комфортно молчать вдвоем. Я только сейчас ее поняла! Мы с Битовым промолчали всю дорогу, думая каждый о своем и при этом не отдаляясь друг от друга, не разделяясь душевно. Это очень теплое чувство, на самом деле уютное!

Обитательницы дома нашему появлению так активно обрадовались, что я даже несколько удивилась. А Вера Николаевна перестала посматривать на меня с плохо скрытым неодобрением и выражала неподдельную радость.