– Юная илея, – ехидно проскрежетала Эгебельдеризенция, – эта ткань предназначена в качестве полога укрывающего кровать от нескромных глаз, холода и света, дабы ниче не потревожило покой спящих."
"– Да я знаю, – не оценив старушечьего сарказма, легко отмахнулась Василиса, – мне не понятно на что вешать-то – у нас ни одной кровати подобного размера нет. И постель вот эта, – девочка указала на стопку белья, – тоже уж больно…
– Чушь! – возмутилась лавочница. – Я в Переговорном достаточно времени поработала, чтобы знать, че там есть, а чевой нет. Ты девочка домой придешь – получше посмотри!
Я же в бесполезную полемику не вступала, размышляя, как бы повернуть разговор в нужное мне русло. Раз уж так вышло, что мы пришли к бабушке Эгебельдеризенции, то нужно задать несколько правильных вопросов, которые подскажут, чем помочь в нынешней ситуации Заку. Вот только ничего путного не приходило в голову, потому озвучила первую попавшуюся мысль:
– Илея, а подскажите, будьте добреньки, – вставила я, обнаружив в споре красавиц двух поколений долгожданную паузу, – что вы в прошлый раз такое говорили, будто Закхариусу и Эвенизе не стоило бы затевать свадьбу.
– Ну, было дело, говорила, – фыркнула старушка, – и че?
– А почему так? Не объясните?
– А тебе че за печаль? На Закхариуса глаз положила? Это ты, девка, молодец, мужик он справный, всю жизнь будешь радоваться, – усмехнулась она, вгоняя меня в краску. – А че нельзя ему было с Эвенизой женихаться, так и простаку понятно. Близким родственникам не след жениться друг на друге, вот почему. Сама, что ль людских законов не знаешь?
– Как родственникам? Они брат и сестра?
– Ну, да? А я разве че-то другое сказала? – буркнула старушка, безмятежно перекладывая с места на место постельное белье.
Почему-то я ничего не слышала про братьев и сестер Зака. Как же так?
– Эвениза внебрачная что ли? – предположила я.
– Тьфу на тебя! Самая че ни на есть законная.
– Ничего не понимаю.
– А тут и понимать нечего. Бабка ее, дочь Всеведа, в свое время делов накуралесила – как мать померла, замуж выскочила по собственному почину, да и смылась с отцовских глаз подальше вместе с голодранцем-мужем. Маг в сердцах от непокорной наследницы отказался, из завещания вычеркнул. Все про блудную девку давно позабыли, а она взяла, да и воротилась под старость лет в родной город. Не одна воротилась, с внуками. Всевед и сын его давно уж отошли в иной мир, а больше ею интересоваться было некому. Она и не напоминала о себе, жила тихонько, пока не померла. Тут уж Замирловикс, добрая душа, взялся помогать подрастающим родственникам. Жили-то они по соседству друг от друга, аккурат крайний дом перед пустырем, че вокруг Переговорного.
