Ты не против?
— Нет, — я качаю головой и открываю дверцу.
На глаза снова попадаются чертовы шланги, которые Игорь не убрал. Теперь мне плевать, сколько они здесь пролежат. Да хоть всю жизнь, только бы Игорь вернулся домой побыстрее.
Мы с Марком заходим внутрь. Он придерживает дверь и не отводит от меня взгляда.
Наверное, я бледная как полотно…
Надо как-то собраться, взять себя в руки. Но я даже двигаюсь с трудом. Все тело кажется ватным, а мыслительный процесс дает сбой. Я пытаюсь составить список дел, которые нужно сделать в первую очередь, и ничего не выходит. В голове остается лишь одна засечка, что надо найти паспорт мужа. А дальше белый шум.
— Ты же голодный, — выдыхаю, вспоминая, что Марк прилетел сегодня из другого города, а может и страны.
Я включаю верхний свет и направляюсь в кухню.
— Не надо, Саш. Я обедал в аэропорте, а в больнице был автомат с батончиками, — отзывается он. — Иди отдыхай.
— С батончиками?
Я скептически оглядываю его массивную спортивную фигуру.
Какие батончики?
Такому мужику нужна нормальная еда. Но Марк вновь качает головой.
— Я не маленький, и я знаю, где у вас кухня. Я даже в курсе, в каком шкафу стоят чашки для кофе.
Он скидывает с себя легкую куртку и бросает ее на кресло. Мне тоже чертовски хочется раздеться. Почему-то кажется, что если снять костюм и окунуться в мягкую домашнюю пижаму, дышать станет легче.
— В холодильнике есть боксы из ресторана, — я сдаюсь и просто даю ему ориентиры. — Игорь всегда их заказывает. Там и веганское есть.
— Хорошо, разберусь, — кивает Марк. — Я лягу в гостевой? Та, что справа?
— Да."
"Я ухожу наверх. Поворачиваю в нашу спальню и снимаю с себя пиджак и украшения. Кладу сережки на прикроватную тумбочку, на которой лежат умные часы Игоря. Муж надевает их только на утреннюю пробежку, а в остальное время предпочитает старые-добрые часы с обычным циферблатом. Игорь вообще консервативен. Был даже период, когда он носил жилетки под пиджак и я подкалывала его, называя «гангстером».
Хотя для его работы классическая одежда — отличный выбор. У Игоря своя компания, которая обслуживает бизнес-авиацию. Он пробился с самых низов и всё сделал сам. Он из тех людей, которым ничего не досталось в жизни легко. Так что в словаре напротив слова «трудоголизм» можно ставить фотографию моего мужа.
Да, вот о чем нужно думать. Он очень сильный. И волевой. Упрямый. Он обязательно выкарабкается и еще будет смеяться над тем, что я переживала и вздумала накручивать себя. Мне очень легко представить его легкую усмешку, с хитринкой и искорками самоуверенности. Он крепко обнимет меня, когда поправится, и скажет, что всё закончилось, что мы можем дальше жить своей обычной жизнью.
Да, так и будет…
Я беру его часы и защелкиваю на своем запястье.
