Мне кажется, что я забыла, как он выглядит, не помню его запах, как будто даже теряюсь, пытаясь вспомнить цвет его радужек.
На самом деле я могу с закрытыми глазами показать каждый шрам на его теле и даже обвести пальцем по форме.
Зависаю с аппаратом в руках и вдруг дёргаюсь, когда звонит телефон. Егор. Записан «Колосочек» с сердечком, переименовать никак руки не доходят. Смотрю на экран и сделать ничего не могу, пока музыка заполняет небольшое помещение громким звучанием. Бросаю взгляд на маму Егора — смотрит. С улыбкой смотрит на то, как Егор у меня записан, даже не притворяется, что не заметила.
Зачем он звонит снова? Что ему нужно?
Трубку не беру, трясу головой, чтобы отогнать грусть и мысли и снова пытаюсь заняться работой, как приходит сообщение.
Колосочек: Солнце, скажи маме, что я заберу её через два часа. Она телефон дома забыла, пусть ждёт меня на крыльце. Люблю.
Сердце пускается в пляс, когда читаю эти слова. Солнце… Люблю…"
"Мне плохо и больно, и никакая работа эту боль не может унять, только на время задвинуть подальше, чтобы потом с новой силой рвануло.
Солнце. Он говорил так только по утрам, когда мы просыпались и он тянулся ко мне, чтобы поцеловать в кончик носа. Говорил, что я похожа на солнце: ослепляю своей красотой.
Мы не общались два дня, мы жутко расстались, наговорив друг другу гадостей, а теперь он снова называет меня солнцем…
Улыбка против воли растягивается на губах, а в глазах собираются слёзы. Нужно взять себя в руки, нужно работать, в конце концов, но я не могу. Хочу выбежать на улицу, догнать машину и сказать что-нибудь, что поможет нам помириться и быть вместе без всяких преград. Мне сложно, но я готова в сложности, чтобы он меня солнцем каждый день называл.
Эмоции и чувства перебивают друг друга, я то хочу спокойствия и ламповости с мужчиной, то готова прыгать в омут Колосова и всю жизнь искать компромиссы. Сама себя не понимаю, но… Может, эти эмоции и есть любовь?
Беру себя в руки. Достаточно.
— Егор просил передать, чтобы вы ждали его на крыльце, когда мы закончим. Вы, кажется, забыли дома телефон, — говорю, собравшись с мыслями. Я сильная.
— Конечно забыла, пока ругалась с отцом Егора, — Светлана Сергеевна говорит о ссорах, а сама улыбается так тепло, что на душе разливаются горячие океанские волны. Принимаюсь за работу, отгоняя грусть и слабость. Временные трудности, когда-нибудь они обязательно закончатся.
— Говорите ссорились, а сами улыбаетесь, — осмеливаюсь заглянуть в глаза, которые так напоминают глаза Егора.
— Ой, а кто не ссорится? Не бывает таких семей. Как можно за кучу лет не надоесть друг другу? Без ссор скучно. Вот я уже двадцать пять лет прошу его не есть при мне эту вонючую рыбу! Ну так ему все равно.
