Хотелось быть рядом с этим придурком в важный для него день. Колосов на любви повернулся, родители не поддерживают, мама особенно, а у сестры, кажется, просто очень насыщенная жизнь, чтобы бегать за младшим братом и радоваться его успехам на каждом шагу, что, в общем-то, и не должно происходить.
И мне… Как-то так грустно. Из обычного игрока стать тренером — это широкий шаг по карьерной лестнице, и очень не хотелось, чтобы этот длинный и с недавних пор любимый мной человек переживал этот радостный миг в одиночку.
Пришла, поздравила и убежала, как самая настоящая трусиха, как будто я из-за влюбленности Гавриловой быть перестала. Мямля какая-то, это ужас! Пора заканчивать это дерьмо, мне не нравится, некомфортно!
На следующий день добираться до универа самой пришлось. Алиса все ещё общаться со мной не спешила, в универ не ходила, и, соответственно, божественно удобной машины Колосова под задницей утром у меня не было.
Компанию хоккеистов ещё издалека заметила, голову опустила и мимо них юркой мышью проскакала.
Во-первых, Колосов. Не знаю, что у них там с Алисой, но почему-то именно этим утром болтать с ним не хотелось. В себе бы разобраться, а он-то наверняка за советом полезет.
Во-вторых, Антон. Он тут словил меня на днях на крыльце, извинялся за поведение, объяснил ситуацию, что перед пацанами я его унизила, а потом просто дураком пьяным был. Тонко намекнул, что я ему нравлюсь, ещё раз двадцать извинился, шутил даже что-то… Короче, Антона я конечно простила, но пересекаться с ним после слов о симпатии желания нет вообще.
Ну и в-третьих, Артём. Я не видела, был ли он в этой толпе, но времени рассматривать не было. Просто бежала вперёд, чтобы с ним не столкнуться, потому что… Не готова я пока, вот и все.
А от Колосова оказалось отвертеться не так и просто, но в целом, когда на кону стояла поездка домой в тепле и комфорте, я готова была ему хоть методичку о том, как правильно вести себя с Лиской, как её понимать, напечатать и выдать.
И надо было мне не сдержаться… Просто Колосов так нежно отзывался о Лиске, так трепетно говорил, что жить без нее не может, что эмоции сами полезли наружу. Долбаные месячные! Это они меня доводят, и так на грани, а в эти дни вообще.
Но больше всего меня волнует другое. Если даже обычно заторможенный Колосов догадался, что я в Тёму втрескалась, то остальным это невооружённым взглядом видно?! Этого счастья мне не хватало, конечно…"
"Савельев писал мне вчера весь вечер, а я на оповещения смотрела и не могла найти в себе силы открыть диалог. Татуировку, говорит, хочу, рисунок нужен. Собралась с духом, чтобы ответить, а когда написала «Для тебя — что угодно», удалила через минуту, радуясь, что прочитать сообщение он ещё не успел.
