Закрываю документ, называя тот банально «Савельев», и открываю соцсеть, чтобы посмотреть, никому ли из клиентов не задолжала рисунок.
Длинный: Гаврюш, а эскиз-то нарисуешь?
Сообщение приходит сразу же, и я хлопаю себя по лбу. Точно! Это он же вчера прислал мне сообщение, что хочет набить кота, даже фотку татуировки скинул, какого примерно нужно, а я вся в грустных мыслях забыла, что он вообще мне что-то писал.
Лиза: Конечно. А почему кота?
Длинный: Ну я же котик;)
Котик, точно. С длинным хвостом.
Закатываю глаза, не удивляюсь самолюбию Артёма, и открываю фотку, которую он присылал ещё вчера. Ну… красиво. И Тёму вполне отражает. Вроде и кот, а клыки такие, что до мяса прокусит. И стиль прикольный.
Закрываю глаза, представляя, как будет смотреться рисунок на красивой руке Савельева и закусываю губу: красиво. На самом деле на нем хоть что нарисуй, красиво будет.
Лиза: Через час пришлю рисунок)
Савельев: Куда деньги переводить? Сколько?
Бесит. Для друга, вообще-то, могу и бесплатно сделать, не разорюсь. В конце концов, мы же друзья. Дружим вот, да.
Лиза: Натурой отдашь: D
Смеюсь и краснею, отправляя сообщение, но знаю, что Артёму понравится. Он любит пошлые шутки, они, кажется, занимают процентов шестьдесят от всей речи Артёма.
Савельев: Это мои приколы! Офигела, коротышка?
Лиза: Имею право) жди, через час кину рисунок.
Смеюсь и принимаюсь за работу, рисуя нужного Савельеву кота. Чуть меняю эскиз, добавляя детали, стараюсь найти что-то, что больше подходило бы самому Артёму, и через час усердной работы, когда глаза уже закрываются, любуюсь тем, что получилось.
Красиво!
Я молодец, думаю, Тёме тоже понравится.
Открываю диалог, но Артёма уже полчаса нет в сети, возможно, он уже давно сладко спит и видит пятый сон, пока я тут сижу с его эскизами.
Веки тяжелеют, сон настойчиво тянет меня в свои объятия, и я открываю папку «для клиентов», выбираю файл с фамилией Артёма, бросаю его в переписку и быстро укладываюсь спать, потому что сил хоть на ещё одно малейшее движение просто не осталось.
Глава 22. Птенчики
Артём
Ладно, самое сложное в работе с детьми — это тренировки с молодняком, которые проходят в шесть утра. Этим лбам, с которыми мы увидимся сегодня, по шестнадцать, и так, как перед мелочью, я не волнуюсь, но сука, подъем в пять утра… Я даже уснул пораньше специально, чтобы встать без проблем, но чтобы проснуться нормально в такую рань, ложиться надо было позавчера.
Собираюсь на автомате, и если бы снимали фильм про зомби в России, я был бы главным претендентом на роль. Ещё и лежал до последнего, а теперь бегаю по квартире как в задницу ужаленный, пытаясь все успеть.
Сука, ещё и холодно так утром… Понимаю Гаврилову, желание укутаться во все шмотки, что есть в шкафу, как никогда сильное.
