— Рука болит, а таблетку выпить забыла, — хрен знает вообще, зачем ему эта информация, но раз уж идёт рядом, пусть терпит.

Он молчит, и я не знаю, что отображается там у него на лице. Я просто иду, стараясь ещё куда-нибудь этой многострадальной рукой не влететь, и проклинаю размеры университета: мы идём рядом слишком долго.

— Нашлась, — ехидно говорит Максим Леонидович, когда я захожу следом за Савельевым. — И где гуляла?

— Я не гуляла. Я была у медсестры, но вас не нашла, чтобы отпроситься.

— Скажи мне, Гаврилова, — он подходит ко мне, глядя с недовольством. Ой, дядь… У меня такого недовольства целые горы. Показать тебе? — Когда ты начнёшь нормально относиться к моим занятиям. Десять кругов бегом, и останавливаться нельзя!

— Максим Леонидович, а у меня рука вот, — показываю поврежденную конечность, надеясь на благоразумие препода. Рука все ещё очень болит.

— А у меня две. И ноги вот ещё. И ничего, бегаю, — он разводит руки в стороны, и я понимаю, что спорить с ним бесполезно, правда.

— Максим Леонидович, да пусть на скамейке сидит, давайте заниматься уже!

Саве-е-ельев.

Ты меня достал.

Он подходит к нам с физруком, какой-то сильно уж недовольный.

— Знаешь, Савельев, — говорит препод, крутя на пальцах свисток. — Заступаться надо за свою даму сердца. Все остальные — неблагодарные.

Проходит, кажется, вечность, прежде чем он говорит:

— Так она и так дама моего сердца!

— Что? — говорю я.

— Что? — оживает Лиска из другого угла спортивного зала.

— Что-о-о? — пищат ещё пару девчонок из нашей группы, округляя глаза.

— Что… — шепчу я снова, пытаясь переварить и понять, что мне дальше делать. В принципе, выбор невелик — я убью Савельева. Убью.

Но как только я открываю рот, чтобы наорать на него и сказать все, что я о нем думаю, он…

Закрывает мне рот поцелуем. Что…

Глава 6. Доброе утро

Лиза

Мои руки потеют, а разум с каждой секундой затуманивается всё сильнее. Савельев целует меня, склонившись в половину своего роста, наверное, держит за талию и не оставляет никакого другого выбора, кроме как ответить ему. Я краем сознания слышу возмущения физрука, охи и вздохи девчонок из группы, чувствую, как Нежнова стоит с открытым ртом, но оторваться какого-то чёрта просто не могу.

Или не хочу?

На самом деле, я и правда даже не пытаюсь, просто целую в ответ, встав на носочки и обняв Тёму за шею. Он целуется как чёртов бог, а в моей практике таких искусных поцелуев ещё никогда не было, и не ответить было бы просто кощунством.

Внизу живота стремительно теплеет и меня это дико пугает, но я, чёрт возьми, не прекращаю целовать Савельева. Этот спектакль для препода затянулся уж слишком, мне кажется, но Артём тоже не спешит прерываться.