— Подождите меня здесь, пожалуйста.

Еще он со мной к гинекологу не ходил. Может, и раздеваться я должна при нем?

Дмитрий кивает, занимает пост у двери.

Захожу в просторный кабинет с белыми стенами. Я уже была тут раньше, поэтому сразу замечаю, что произошла перестановка. Белая ширма, что отделяла пространство с гинекологическим креслом от остальной части кабинета, чуть сдвинута и… Стала выше, что ли? Натурально выше человеческого роста. Или я что-то не так запомнила с прошлого раза, что скорее всего.

Но главное — не обстановка кабинета. С удивлением вижу, что на месте моего врача, Арины Львовны, почему-то сидит коротко стриженная брюнетка в белом халате, а медсестры нет вообще.

— Проходите, Мария Ивановна, — незнакомка радужно мне улыбается.

— Прошу прощения, а где Арина Львовна? — сразу настораживаюсь.

— Она вынуждена была уйти. Понимаете, у нее заболел ребенок, что-то серьезное.

— Вы новый врач? Но Арина Львовна звонила мне, я так поняла, что дождется… — говорю это и подмечаю, как она встает из-за стола, идет ко мне.

— Присаживайтесь, — тянет незнакомка со странной улыбкой.

В этот момент я отчетливо слышу какое-то мычание из-за ширмы.

— Что там? — указываю в направлении звука.

— Не обращайте внимания, — говорит врач.

Она подходит совсем близко. Я замечаю, как ее рука ныряет в карман. Оп — и она достает какой-то шприц. Зачем он ей? Мне никаких уколов не назначали…

Что-то тут совсем не то.

Меня изнутри ошпаривает адреналином.

Хочу позвать телохранителя, но мой маневр моментально угадывают. Я и пикнуть не успеваю, как псевдоврач подносит шприц к моему плечу, тихо шипит:

— Только пикни, и я всажу тебе это в руку. Скинешь своего щенка через пятнадцать минут…

Я бледнею, не знаю, что делать. Лоб моментально покрывается потом от дикого, почти неконтролируемого страха.

В этот момент ширма отодвигается и оттуда показывается… Туманян!

И я сразу все понимаю.

Попалась! Что они задумали?

Бездумно пячусь назад, но подельница Туманяна впивается в мою руку стальной хваткой.

Злобно шепчет мне на ухо:

— Если заорешь и твой телохранитель сюда ворвется, считай, твоему ребенку каюк. Лекарство очень быстро действует. Но если будешь вести себя тихо, не пострадаешь.

Чувствую, как иголка больно царапает кожу и замираю, почти не дыша. Я согласна на что угодно, лишь бы мне ничего не вкалывали.

С гулко бьющимся сердцем наблюдаю за тем, как Туманян приближается.

Выражение лица у него зверское, даже боюсь, что сейчас ударит наотмашь. Но он не делает мне больно, лишь крепко хватает за плечо, забирает шприц у подельницы. Плотно зажимает мне рот рукой, одновременно угрожает острой иголкой.

Командует помощнице:

— Действуй.

Незнакомка быстро подходит к столу, ставит на него какой-то здоровый кожаный ящик, открывает.