Кто угодно, но только не он!
Мне противно вспоминать вчерашнюю историю с секретаршей, но я все же рассказываю ее маме во всех мучительных деталях.
— …Это было так мерзко! — заканчиваю свой рассказ. — Так нагло, так показушно с его стороны! В нашем же доме, на дне рождения, когда внизу куча гостей, свекры. Он этим практически подписался под тем, что ему безразличны мои чувства. Ну что это, как не наглость в последней степени такое учудить, мам?
— Да никакая это не наглость, — машет она рукой. — Дурость это! Доченька, может, ты не так поняла? Ну не верю я, что твой Айк мог такое совершить…
Скажи мне кто еще пару дней назад, что он так сделает, я бы плюнула этому человеку в лицо. Ибо вот уже много лет я была в нем абсолютно уверена…
Мы с Айком вместе со школы.
Точнее, в школе-то мы не слишком ладили, особенно в первые месяцы. Зато потом…
Я часто вспоминаю, как мы с Айком познакомились.
Мама как раз переехала со мной и сестрой в новый район, в ту самую квартиру, где до сих пор живет.
С первого сентября я пошла в новый класс.
Это очень сложно в семнадцать попасть в абсолютно новое окружение, где тебе совсем не рады. Одиннадцатый класс для меня был сплошным испытанием.
И главным человеком, который испытывал меня на прочность, стал Айк.
После первого же учебного дня он подловил меня у школы и объявил:
— Будешь моя, без вариантов.
Он сказал это так просто, будто я безвольная кукла и в принципе не могу иметь своего мнения на этот счет. Мне такое отношение показалось дикостью. К тому же худой черноволосый парень с пушком вместо усов и тяжелым взглядом не очень-то меня привлек физически.
Я ему отказала. Гордо ушла.
Айк тогда посчитал это личным оскорблением и постарался сделать все, чтобы моя жизнь в школе стала невыносимой.
Со мной никто не садился за одну парту, не здоровался. Я стала для одноклассников словно невидимка. Учителя видели, что я в классе настоящий изгой, и тоже относились ко мне с опаской, что сказывалось на оценках. Я успокаивала себя лишь тем, что мне нужно потерпеть только до конца года, а потом я больше никогда не увижу этих людей.
Но через полгода молчаливого террора Айк снова начал подбивать ко мне клинья. Теперь уже я делала вид, что в упор его не замечаю. Хотя это было очень сложно.
Бывало, сижу в классе на уроке, чувствую, как горит затылок. Мельком оборачиваюсь, вижу — смотрит. Он бесконечно на меня смотрел. Куда бы я ни пошла, он старался оказаться поблизости.
За время учебы в одиннадцатом классе Айк очень изменился. Вырос на целых полголовы, раздался в плечах, превратился из подростка в крепкого молодого парня. Тут, наверное, дело было еще в спорте, он много им занимался.
За ним бегали все одноклассницы, но он смотрел лишь на меня.
А на выпускном Айк настойчиво пригласил меня на танец.
