— А остальные?

Что-то подсказывало, что у других паладинов при моем появлении начнется если уж не припадок, то несварение точно.

— А остальным придется смириться.

Ну и правильно, пусть мирятся. Никуда я теперь из их жизни не денусь и своего паладина не отдам.

— Должна предупредить тебя – я очень ревнива. И если какая-нибудь белокрылая коза посмеет к сунуться, я вспомню свое темное прошлое и… — сложив руки на груди, подняла взгляд к небу, намекая на безвременную кончину любого, кто встанет у меня на пути.

— Учту на будущее, — рассмеялся Даррен.

— Учти-учти, — я кивнула, — пусть крылышки белые, а характер все тот же.

— Самый лучший.

— Не подлизывайся!

— Даже не думал. Смотри, какая птица…

— Ты разговор то не переводи! — схватила его за грудки и подтянула к себе.

Даррен нагло вскинул одну бровь:

— Это еще почему?

— Потому что люблю.

— Прости, не расслышал.

— Люблю!

— Что ты говоришь? — приложил ладонь к уху и склонился ко мне, — не слышу.

Ах ты гад, белокрылый.

— Люблю!!! — не голосом, а силой.

Тысячи птиц взметнулись в небо со склонов горы, и где-то среди бескрайних лесов, начинающихся от подножья на мой крик протяжным воем, откликнулась волчья стая.

— Доволен?

— Доволен, — небрежно чмокнул меня в нос. А я снова ухватилась за его одежду, дернула на себя, подставляя губы для настоящего поцелуя.

И он настиг меня. Яростный и сокрушающее нежный, заслонивший собой весь остальной миг и стирающий из памяти все, что было до.

Когда мы оторвались друг от друга, я прошептала:

— Пора?

— Пора.

Теперь точно все. Нам больше нечего дать этому миру. Впереди нас ждал новый путь и новая судьба, которую мы выбрали сами.

Конец"