Очередной неразборчивый символ.
Что-то вроде ворона. По крайней мере, именно так закручиваются линии.
Это единственный рисунок, в котором есть хотя бы капля цвета. Глаза птицы отдают серебристым оттенком. Стальным.
Веду пальчиками по рисунку. Смелею, прикасаюсь губами. Откровенно наслаждаюсь тем, как напрягаются мышцы от этого.
– Не там трогаешь, Александра, – мужчина насмехается.
– Иди ты.
Фыркаю, но краснею. Вечно с ним смущаюсь. И это не проходит. Кажется, не исчезнет никогда.
Как и то, что внутри всё больше тепла, когда мужчина рядом. Целует, обнимает. Вздыхает показательно, когда мы сериал смотрим.
Постоянно я с ним будто в горящем коконе.
И это странно и прекрасно одновременно. Потому что в постели между нами не остаётся недосказанности. Мы откровенно обо всём говорим.
Даже пошлость Валида больше не терзает сознание. Кажется естественной и приятной. Он открыто говорит о своих желаниях. Я тоже.
Не проблема попросить сильнее или медленнее. Я будто открываюсь с каждым днём всё больше.
Просто в моменты прелюдии предвкушение охватывает так сильно, что я снова чувствую себя неопытной девственницей. С тонной смущения в крови.
– Выше надо.
Подсказывает мужчина, а я хмурюсь. Совершенно не этого я ожидала. Запрокидываю голову, желая рассмотреть, что я там должна потрогать.
Ого.
Улыбаться хочется, но каждый мускул в теле немеет. Растерянно смотрю на Хасанова, не зная, как реагировать.
– Валид, – прокашливаюсь, поднимаюсь на ноги. Они почему-то дрожат. – Ты… Серьёзно?
– Ты же кидала мне предъявы? – обхватывает моё запястье. – Получи, распишись.
Валид укладывает мою ладонь к себе на грудь. Абсолютно гладкую, выбритую грудь. Без привычной растительности она кажется чужой.
Вот что меня так смущало, когда я лезла под футболку. Ни одного волоска нет. Зачем мужчина так поступил?
Ну, я пару раз фыркала на это, просто ради того, чтобы хоть что-то сказать. Помню даже когда этот аргумент привела.
Мы ехали к друзьям Палача, ругались. Я всякую ерунду несла, а мужчина потом надо мной насмехался.
– С чего вдруг? – улыбаюсь, поглаживая эту сталь пальцами. – Ты ведь знаешь, что я просто так ляпнула.
– Нет-нет. Аргументы у тебя были чёткие, – отрезает мужчина, а я чувствую, что за давнюю ссору мне прилетит сейчас. – Кем ты там меня назвала? Убийцей?
– Это было давно. И ты вёл себя как мерзавец. Валид…
– Молчи и кивай когда надо. Так вот, всё закончилось. УДО мне впаяли, а так – свободный мужик перед тобой. Почти законопослушный. С легальным бизнесом. Так?
– Так?
Произношу неуверенно. Совсем не понимаю к чему этот разговор. Почему вместо секса Хасанов вдруг заговорил об этом.
Я осознаю, что не просто так всё. И горло сдавливает спазмом от волнения. Мозг ещё не может сообразить, а сердце – уже.
