Только откуда?
— Да нет, — пожал он плечами, — вы похожи, но не настолько, чтобы я не мог вас отличить.
Тагаевская свита с охраной удивленно переглянулись, но Артуру было не до них. Он смотрел на стоящую чуть в стороне девочку, которая старательно рассматривала стенку. Какой же он все-таки безмозглый осел!
— Будете тренироваться дальше, вам подберут другого тренера. И разрабатывать надо обе ноги, вы были совершено правы. Дианка, — Тагаев повернулся к девочке и присел перед ней на корточки, — твой лед оказался волшебным, у меня уже ничего не болит. Я благодарен тебе, что ты меня вылечила, и теперь я должен тебя отблагодарить.
И понял, что за радость, вспыхнувшую в зеленых глазках, готов отдать многое.
— А Данила с Давидом возьмем? Они тоже любят мороженое!
— Обязательно возьмем. Если мама отпустит.
— Отпустит! — малышка радостно захлопала в ладоши. — А вы придете посмотреть, как я буду петь?
— Конечно, — сейчас Артур готов был подписаться на что угодно. Даже на участие в поднятии со дна «Титаника». — Ты только мне напиши, у мамы есть мой номер.
— Дети, Артур Асланович торопится, а нам пора домой, обедать, — прервал их негромкий голос, низкий и немного сиплый.
Но он поспешно поднялся и отошел в сторону, пропуская Анастасию к детям. Им и правда пора, и ему пора, хоть у него совсем другие заботы. У него нет троих детей, которых надо везти на обед.
И совсем ненадолго, буквально на мгновение, ему стало жаль, что их у него нет.
* * *— Бубочка моя! — восторженно восклицает Стефа, протягивая руки к Давиду. — Так тренера уделал! Иди скорее, Стефа тебя поцелует!
Давид с серьезной мордашкой подходит к Стефе, и та его тискает как котенка.
"Мой выдержанный мальчик на самом деле самый ранимый из них троих. Он ни за что не покажет, что ему плохо или больно. Он будет терпеть, сжимать зубки, но не заплачет. И при этом любит обниматься, наверное, даже больше, чем его сестра.
Только показывать не станет, наоборот, будет супиться и хмурить бровки. Я раньше все гадала, у кого он унаследовал эту черту характера. Данил совсем другой, я их и различаю часто благодаря мимике лица и проявлениям чувств.
Данька — взрыв эмоций, настоящий действующий вулкан. Он когда улыбается или смеется, у всех окружающих губы сами собой плывут в улыбке.
Когда я выгуливала их в трехместной коляске, Давид с Дианкой сидели с видом маленьких царьков — надутые и важные. Зато Данил сиял, демонстрируя встречным прохожим прорезавшиеся зубки. И заслуженно собирал встречные улыбки.
Моя мама была такая, они со Стефкой в этом похожи. Отца я помню хуже, но тетка утверждает, что он был весельчаком и балагуром.
