На кончиках пальцев вместо аккуратных человеческих ногтей мгновенно выросли длинные и острые когти, загнутые вовнутрь к ладони, словно серпы. Динка взяла в ладони его руку и восхищенно рассматривала «оружие». Как она могла забыть, что они от природы вооружены?
— Что было дальше? — напомнила она, прижимая к груди его руку, когти с которой тут же исчезли. Дальнейшие события опять путались в голове, и ей нужна была путеводная нить его рассказа, чтобы разобраться в своих воспоминаниях.
— Гвардейцы начали стрелять огнем из кустов. Подстрелили Дайма, затем Штороса…
Момент, когда сгусток огня пробил грудь Штороса всплыл в памяти, как наяву.
— Тш-ш-ш, все позади, — Хоегард нежно поглаживал ее по голове, обнимая и покачивая в своих руках, словно ребенка. Он закрыла глаза, гоня прочь пугающие видения. Она не хотела больше об этом думать. Хотелось забыть навсегда и больше никогда не вспоминать. Отвлечься от того, что произошло. Раствориться в его нежности.
— Поцелуй меня, — попросила Динка, не открывая глаз.
Хоегард усмехнулся и коснулся пальцем ее нижней губы.
— Тебе не больно? — спросил он, поглаживая ее губу подушечкой указательного пальца. И Динка действительно почувствовала, что под его рукой губу немного саднит.
— Что это? — она ощупала свою губу сначала языком, а затем руками, обнаружив две симметричные ранки.
— Похоже, что ты выпустила клыки, но с непривычки поранила сама себя, — предположил Хоегард показывая ей свои клыки. У него они аккуратно выглядывали из-под верхней губы и ложились своим широким основанием на нижнюю губу.
Динка оскалилась и ощупала свои зубы пальцами. Ничего особенного. Зубы как зубы. Она пожала плечами и снова взглянула на Хоегарда.
— Так ты поцелуешь меня? — произнесла она, в глубине души вздрагивая от мысли, что он откажется.
— Все, что пожелаешь, моя Варрэн-Лин, — улыбнулся Хоегард накрывая ее губы своими губами.
Его поцелуи были невероятно сладкими, и Динка буквально растворялась в своих ощущениях, забыв о своих переживаниях и невзгодах. Он долго и нежно скользил губами по ее губам, затягивая в свой рот то верхнюю губу, то нижнюю, и мягко посасывая их.
Динка льнула к его телу, изнывая от неторопливости этой ласки и отчаянно желая большего. Но он продолжал мучить ее обжигающей нежностью.
