С визгом отъезжает, напоследок бросая на Бурака очередной насмешливый взгляд.
— Что ты себе позволяешь? — рычу я сквозь стиснутые зубы. — Отпусти меня! Мне больно!
Но Бурак даже не думает прислушиваться к моим словам. Наклоняется настолько близко, что в нос ударяет безумно знакомый запах, от которого хочется спрятаться.
Господи, как же сложно держать дистанцию, когда я так безумно влюблена в мужа! Несмотря на все, что он сделал и как поступил. Однако одно знаю точно: что бы там ни было, нет ему прощения.
— Интересно, как бабуля Ясемин прокомментирует твое поведение? — едко выговаривает он, вымещая на мне свое недовольство. — Ты еще не развелась, а этот кретин уже приезжает сюда? Какого хрена, Лейла? Я позволяю? Нет, это ты что себе позволяешь? Не нужно было оставлять здесь Али! Зря я так...
— Господи... — Качнув головой, я вздергиваю подбородок. — Отпусти меня немедленно, Бурак. Мне плевать на то, что ты думаешь! Изначально надо было разговаривать! Надо было спросить, кто он мне! А ты даже сейчас идешь по головам и ни черта не спрашиваешь. Потому что для себя уже все решил! Ты решил уничтожить наш брак! А Али... Ты не отнимешь его у меня! Только через мой труп! Тебе ясно?!
Вырвав руку из его хватки, я делаю шаг назад, машинально дотрагиваясь до запястья, которое сжимал муж. Там явно останутся синяки. Потому что больно просто невыносимо.
— Я решил? — ухмыляется он. — Что я решил, Лейла? За все время нашего брака я никогда ни на одну бабу не посмотрел, потому что ты была для меня всем! Но ты... Ты нашла себе другого. Чего тебе не хватало?!
— Детский сад, — цежу с яростью. — Я не стану отчитываться. Потому что ты бы давно узнал правду, будь у тебя на это желание! В том ресторане всюду есть камеры наблюдения! Если бы захотел, мог бы раздобыть видео!
Бурак смеется, запрокинув голову. А мне совсем не смешно. Я оглядываюсь, замечая, что за нами наблюдают со стороны. Вон, даже на втором этаже из окна кто-то смотрит.
— Думаешь, я не пытался? — Резко вцепившись за мое плечо, Бурак притягивает меня к себе и впечатывает в свою мощную грудь, выбивая весь воздух. — Вы уничтожили все! Все, чтобы я не смог все узнать, что же там случилось. Не осталось ни единой записи! Чем вы занимались в том ресторане, Лейла? Лучшая защита — нападение. Наехав на меня и переложив всю вину на мои плечи, ты хочешь выйти сухой из воды? Да только не прокатит! Теперь все судачат о нас! О том, на какой продажной женщине я женился несколько лет назад!
Руку моментально обжигает невыносимая боль — потому что я влепляю Бураку хлесткую пощечину. Но эта боль еще и прожигает область груди. Муж убивает меня словами. Уничтожает. Режет без ножа,
Что же ты делаешь, Бурак? Ведь с каждым обвинением ты все ниже падаешь в моих глазах.
