Лицо горело, а дыхание как будто выбили из груди. Но она все-таки смогла взять себя в руки.

- Ты имеешь в виду, девственница ли я?

А та кивнула и замерла в напряжении.

- Да, - через силу выдавила Наиля.

От этого короткого слова по комнате прокатилась буквально осязаемая волна эмоций, а мама выдохнула облегчением и проговорила:

- Хорошо.

Повисло неловкое молчание."

"Странное ощущение было у Наили, саднящее какое-то, как будто содрали кожу. Да, мама, наверное, имела право спрашивать, но это показалось Наиле унизительным.

- Почему сейчас? Почему не до того? Ведь я училась в другом городе, жила там одна. В конце концов, мне двадцать три года, мама, и я уже давно распоряжаюсь своей жизнью сама.

Говорить это было неприятно, но и промолчать не получалось. Мама вздохнула, разглядывая свои руки, потом сказала:

- До того ты никого не любила.

- Что ты знаешь обо мне, мама? - проговорила Наиля и отвела взгляд.

А та неожиданно улыбнулась:

- Я знаю достаточно. Твоя детская влюбленность в этого красивого парня ничего не значила. Потому что вы были так далеко друг от друга, как две звезды. А сейчас его следов на тебе столько, что даже мне сложно было понять.

Звучало шокирующе. Это - как бесцеремонное вторжение в ее глубоко личное, интимное. Больше всего сейчас Наиле хотелось оказаться как можно дальше отсюда.

- Это так важно? - спросила она. - Ведь я бесхвостая. Слабая. Кому я могу быть интересна?

И тут же нахмурилась, вспомнив неприкрытый интерес асуров. А мать, словно поняв ее мысли, сказала:

- Ты - ведьма. А это все меняет.

Ну вот опять... Однако мама заговорила о другом.

- Ведь я тоже была совсем молодой ведьмой и знаю, каково это, когда приходит твой срок. И я не хочу вмешиваться в ваши с Сахой дела, но почему вы не захотели обряд, а решили пожениться по человеческим законам? Он же Наг.

Наиля горько рассмеялась:

- Было уже. Не пошел у нас обряд.

Думала, никогда и никому об этом не расскажет о своем позоре, но сама не заметила, как все рассказала матери про не случившийся обряд. У нее еще стояла перед глазами картина, как Саха очнулся в священном зале, увидел ее и отшатнулся. Она тряхнула головой, отгоняя видение. В концов, это неважно, важно, что он выжил. И что между ними сейчас.

- Вот как... - проговорила мать.

И вдруг повела себя неожиданно, закрыла рот ладонью и отвернулась:

- Это все моя вина... Когда ты родилась, твоя сила была слишком велика. Она сожгла бы тебя. И мне пришлось запечатать ее.

- И что теперь делать? - спросила Наиля, чувствуя, как горло сводит от волнения.

Страшно было узнать, что тебя, оказывается, изначально лишили чего-то неосязаемого, но жизненно важного.

- Сила должна вернуться, - кивнула мама, напряженно глядя на нее. - Надо только пройти инициацию.

Наиля ничего не понимала.