Но его взгляд… он не просто раздевал меня!
Мне казалось, он занимается со мной сексом, просто глазами.
Потом пришел его друг и пригласил на танец. Друг тоже был высокий, такой большой и сильный. И от него приятно пахло виски и чем-то еще. Таким мужским. От чего голова кружилась сильно.
Если бы я была в другом состоянии, то точно бы не согласилась. Танцевать с этими опасными незнакомцами…
Они прижимали меня, и я ощущала что-то очень большое и твердое. Спереди, в области живота… еще одну такую же штуку сзади…
Мамочки!
Я вырвалась от них и вот стою в спасительной тишине и полумраке дамской комнаты.
Облизываю губы и думаю, а что, если… Ване так мешала моя девственность? Или она мешает мне? Может, плюнуть на все и расстаться с ней прямо сейчас? Отдаться одному из этих красавцев? Интересно, что скажет Ваня? Наверное, будет в шоке, начнет орать, как я могла! Ему не давала, а тут взяла и с первым встречным!
А я отвечу, что я могла бы не делать этого, отдаться ему, чтобы он стал для меня единственным. Но он не захотел ждать меня! Он хотел трахать Катюху! Вот пусть и трахает!
Всхлипываю, поворачиваюсь, чтобы выйти и понимаю, что путь закрыт.
Передо мной стоят эти двое. В руках у них бутылка бурбона, бокалы. А на лицах такие адски притягательные ухмылки.
- Что-то ты долго, малышка, мы скучали. – у одного из них очень низкой голос, он не говорит, а словно… рокочет, и почему-то внутри все скручивается в узел, и начинает ныть…
- Вы… я… мне надо идти, уже поздно. – не знаю, как мне обойти их, но понимаю, что мне необходимо это сделать.
- Идти? Правда? А ты ничего не забыла, маленькая? – ухмыляется второй, который приглашал на танец.
- Ч-что?
- Ты, кажется, обещала постирать мою рубашку, детка.
Он говорит, и начинает расстегивать пуговицы обнажая… о господи! Обнажая совершенно идеальную, гладкую, рельефную грудь, мышцы перекатываются. Я сглатываю слюну, скопившуюся во рту совершенно неприличным образом. И думаю о том, что если бы моя социальная ответственность была такой же низкой, как у Катюхи, я уже повисла бы на нем. Или… лежала бы под ним.
Или даже под ними!
Боже, кажется, я схожу с ума!
Ведь я приличная девочка! Папа меня такой воспитал! Я никогда…
- Ты слишком много и слишком громко думаешь, маленькая, - рубашка, которую я должна была застирать, летит на пол…
Мужчины приближаются ко мне.
Мне не сбежать… никуда от них не деться.
- Отпустите… - молю я, когда один из них оказывается спереди, а второй теснит меня сзади. – Пожалуйста…
- Сделаешь то, что обещала и отпустим, - моё ухо обжигает горчим дыханием.
Руки мужчины ложатся на бёрда, а по телу проходит странный, совершенно незнакомый трепет.
От выпитого в голове всё путается.
