– Кристер, ты что! – произнес отец, и у Магдалены возникло впечатление, что эта стандартная фраза сопровождает мальчика всю его жизнь.

– Дорогой Кристер, нельзя так говорить юной барышне. Прости моего сына, маленькая фрекен, он немного импульсивный, но никогда не имеет в виду ничего дурного.

Магдалена разом лишилась способности говорить и двигаться. Она была словно околдована новыми знакомцами. Дружелюбные глаза отца. И мальчик… Попробовала бы она так сказать своему отцу! Магдалене дома никогда бы такого не позволили!

С подсознательным неприятием ее ухо уже давно улавливало грубый раздраженный голос: – Магдалена! Магдалена! Ты принесешь майорше зонтик или нет?

Но она вполне умышленно игнорировала дядю Юлиуса.

Все, больше мешкать невозможно. Бросив последний робкий взгляд на юного Кристера, она побежала прочь, на свой маленький индивидуальный «страшный суд».

– Прости, отец, я не мог удержать кресло, – услышала она позади себя.

Это был настоящий домашний арест. Дядя Юлиус унизительно схватил ее за волосы у виска и повел к дому мимо всех злорадно пялившихся курортников.

Когда она проходила мимо Кристера и его отца – единственных, чьи лица выражали симпатию к ней, – мальчик быстро прошептал:

– Не горюй! Я помогу тебе, я умею колдовать! Смущенная и сбитая с толку, но все же благодарная, ах, какая благодарная этим незнакомцам, Магдалена была железной рукой доставлена в свою комнату.

Разгневанный и лицемерный дядя собственноручно запер дверь.

Кристер помогал своему отцу обосноваться на курорте Рамлеса.

Между ним и его родителями – сдержанным инвалидом Томасом и Тулой, дикой, но временно укрощенной Тулой из рода Людей Льда, – царили неизменно добрые отношения. Тула вела себя образцово вот уже около шестнадцати лет, пока длился их брак с Томасом. Только в присутствии сына Кристера она позволяла себе выплеснуть немногое из того, что бродило в ее голове.

Они с Кристером были лучшими друзьями в целом свете. О том, что она излагала мальчику в доверительных беседах с глазу на глаз кое-какие удивительные идеи, их бесценный Томас не знал – и слава Богу.

Сыну она открыла, что умеет колдовать. Она рассказывала ему самые невероятные вещи о Людях Льда – к которым он сам принадлежал – и иногда показывала простенькие колдовские трюки, от коих он терял дар речи. Скоро Тула поняла, что он чересчур очарован оккультизмом и магией, и положила конец «бахвальству», попросив сына все забыть. Однако Кристер этого, разумеется, не сделал.

Он больше не расспрашивал о колдовских тайнах. Больше не заговаривал о них.