— Посмотрите на меня, — сказал граф, — у меня последнее время магия была не больше сорока пяти единиц еле хватало на управление графством, а теперь почти как у моего деда, шестьдесят девять, и я думаю, что до семидесяти пяти я дотяну.

Довольно улыбаясь граф также поведал нам, что и дочери наблюдается прогресс. Она родилась с совсем слабой магией, и на момент совершеннолетия у неё было двадцать шесть единиц, а сейчас уже тридцать восемь.

Люди без магии тоже покупают мой керамогранит. Они вешают его дома как оберег.

— О, боже, — ахнула я, — а как на это смотрит церковь? Надеюсь, они не обвинят меня в запрещённой магии

— Нет, что вы, — рассмеялся граф Шантильи, — церковь тоже устанавливает у себя в храмах вашу плитку, думаю, что теперь часть чуда будет принадлежать и им

Вдруг за дверью столовой раздался женский визг, потом крик, потом дверь распахнулась и в неё ввалился … обнажённый мужчина

Граф Шантильи вскочил, юная графиня закрыла глаза руками, я закрыла глаза Эмме, а мой граф… попытался закрыть глаза мне.

Но мне нельзя было оставаться без зрения, поэтому я мотнула головой и Рено вынужден был смириться с тем, что я смотрю на других голых, правда истощённых, и очень измученных мужчин.

— Не трогайте его, это модир, — воскликнула я, увидев, что в дверь прорывается парочка слуг, которые явно находили мужчину опасным, потому что в руках у них были какие-то ножи, палки и что-то ещё очень похожее на оружие.

Лицо графа Шантильи вытянулось, но он поверил мне сразу, и с восхищением произнёс:

— До этого дня я только слышал, что такое возможно, наш любезный друг герцог де Мариньи про это рассказывал, но вот так быть рядом в тот момент, когда это происходит — это бесценно.

Нечастному принесли какое-то покрывало и теперь он стоял словно «греческий бог», правда после двухмесячной голодовки, но глаза его горели решимостью.

Вдруг Демартен всмотрелся в вернувшего себе человеческий образ модира и неуверенно спросил:

— Максимилиан, ты ли это?

Бывший модир тоже всмотрелся в лицо графа и измождённое лицо его озарилось искренней радостью:

— Господин Рено, ты… вы… ты живой?

— Не может быть, Максимилиан, но как ты выжил? Один против целого отряда, как старый паук оставил тебя в живых?

Граф Демартен подскочил к бывшему модиру и обнял его, потом засмущался, потому что мужчина даже не мог протянуть ему руки, так как его руки были заняты удержанием покрывала.