Что же со мной было не так?
— Почему ты ушел? Оставил маму? — задаю впервые этот вопрос вслух, а внутри будто лопаются одна за другой годами натянутые струны.
— Так и знал, что ты это спросишь… Мы очень разные с твоей мамой, к сожалению, — вздыхает. — И просто не могли ужиться вместе. Жаль, что так вышло. Но у меня была своя жизнь, а у нее — своя.
— Вообще-то это ты за нее решил, что отныне ее жизнь это нянчится с младенцем, а твоя — свалить куда подальше. Не было у нее никакой своей жизни.
Отец стискивает зубы. В серых глазах предвестники шторма.
А меня уже не остановить.
— Я навел о тебе справки, отец. Помогал оформлять незаконные сделки, продавал участки земли втридорога, быстро раскрутился за счет незаконных парковок и заправок, а когда тебя едва не поймали, то просто сбежал из Питера в Воронеж. Где заделал новых детей. Ты без них не можешь, что ли?
— Какие справки ты навел, сопляк несчастный? Что ты из себя вшивого суперагента строишь?
Даже со старенького компа в доме родственников Луки я смог загуглить фамилию отца и найти много интересного, о чем мне стоило бы поинтересоваться за эти годы.
А машина, которая на «отступные» куплена? Отца в угол зажали и, может быть, даже Маяк. Вот он и пытался продать машину как можно скорее.
Отец сверлит меня взглядом.
— Не обвиняй меня в том, о чем ты понятия не имеешь, Костя. Пусть святым я никогда не был, но и ты не подарок. Знаешь, сколько раз я помогал твоей матери вытаскивать тебя из неприятностей? Не сосчитать. И сейчас ты меня в чем-то обвиняешь в свои девятнадцать? Молоко на губах еще не обсохло указывать мне, как поступать. Детей наделать много ума не надо, Костя. С этим даже ты справишься. А вот, когда начнутся сложности, вот тогда и посмотрим, сколько ты продержишься. Ставлю на то, что сбежишь ты даже раньше меня.
Он бросает несколько купюр на стол, зовет дочку и одевает ее, несмотря на сопротивление. А после уходит.
Каждая мысль бьет в висок, вызывая состояние близкое к нокауту.
Первый раз. И наша последняя ночь."
"Оба раза без защиты.
Без промедления тянусь к телефону и нахожу заветный номер.
Слушаю гудки, уверенный, что она либо снова заблокировала меня, либо просто проигнорирует, как вдруг гудки прерываются.
— Юля? Юля, я…
— Юля сейчас занята, — отвечает мне Розенберг. — Ушла в душ, а как вернется, мы с ней опять продолжим. Огонь девка. Забыла уже тебя, Костян. Сам я связываться с тобой не буду, но ребят крепких знаю. Появишься возле Академии — не только передние, но и задние зубы тебе тоже переломают. Так что не звони ей больше, понял?
Глава 22
— Невероятно, Дмитриева… Юлечка, давай еще раз.
Похвалы из уст Евы Бертольдовны я удостаивалась редко. Юлечкой она меня и вовсе никогда не называла. Особенно перед обеими составами, занятыми в спектакле.
