Я сдвинул брови и шагнул вперед:
– Гражданин Тюря, вы арестованы, немедленно сдайте оружие и…
Казначей, нагнув голову, как баран бросился вперед, держа шамаханский нож обеими руками. Я принял его в болевой захват, но толчок был так силен, что мы, сцепившись, покатились по разбросанной соломе. Тюря тяжело сопел и старался ткнуть меня ножом, а я упорно выкручивал ему руку. На деле он оказался не столь рыхлым, как казался внешне. От отчаяния в нем появилась сила. У меня тоже не было ни малейшего желания сесть на «бандитское перо», и в конце концов мне удалось его скинуть."
"Шамахан, скрючившись, сучил ногами в углу, видимо, у него был распорот живот. Усатый стрелец, выронив саблю, зажимал кровоточащую рану в боку. Дверь упала внутрь конюшни, словно сорванная взрывом. Мы с Тюрей обернулись… На пороге стояла Баба Яга, страшная, как ночной кошмар! Ее глаза горели красным огнем, и мне сразу стало ясно, что именно прожгло такие дыры в двери. Бабка только глянула на перепуганного Тюрю, как он упал на колени и начал необъяснимым образом съеживаться. Вот оно, настоящее колдовство… Я потихоньку начал к нему привыкать, хотя, конечно, совершенно привыкнуть к этому невозможно. Меньше чем за минуту бывший казначей оказался превращен в крупный мухомор с красной шапкой в белых шариках. Огни в глазах Яги слегка померкли, она резво подошла к одинокому грибу, подняв над ним ногу в новеньком лапте…
– Нет!
Я сгреб старушку в охапку, пытаясь оттащить ее в сторону. Бабка вырывалась как бесноватая. Откуда только силы взялись?
– Пусти! Пусти, Никитка, не доводи до греха… Дай мне самой эту дрянь растоптать!
– Нельзя! Это самосуд… Мы не можем так просто уничтожить главного организатора всех этих преступлений.
– Он мне терем хотел поджечь, к тебе дважды убивцев подсылал, шамаханов в столицу напустил, заговор против царя строил… Ежели я сейчас его, гада, с землей не перемешаю, так сама от злобы задохнусь!
– Я все понимаю… Но нельзя! Когда милиция начинает сама изображать из себя правосудие, решать, кого карать, кого миловать, начинается беспредел! Я видел это в своем мире. Мы должны передать его в суд.
– Пусти, что ты за человек такой вредный? Вот ведь выгоню тебя со всем твоим отделением, куда пойдешь?
– Никуда, – улыбнулся я. – Кому же я такой еще нужен?
– И то верно… – вздохнула Яга, поправляя сбившийся платочек. – Сунь в карман поганку эту злодейскую. Пора ему пред ясные царские очи предстать.
Мы направили царю доклад сразу же, но аудиенцию у Гороха нам почему-то назначили лишь наутро. В принципе он по такому важному делу мог бы принять и не откладывая. Тем более что завтра ожидался подход Шамаханской Орды и времени на нормальный процесс было немного.
