Чтобы не упасть, я оперлась рукой на нашу машину, на пару минут словно ослепла и оглохла, но потом зрение вернулось, уши опять заработали. Стало понятно, что я прислонилась к багажнику чужого автомобиля. Он выглядел странно – квадратной формы, а на заднем стекле наклейка «Еду, как умею».
– Эй, тебе плохо? – тихо спросил Костин.
– Уже нормально, – тихо отозвалась я.
Назад мы с Вовой отправились часа через два.
– Давай подведем итог тому, что знаем, – пробурчал Костин. – Ты едешь к Миркиной. Та подробно рассказывает о договоре с Носовой. Тебя ее готовность все выложить не удивила?"
"– Сначала не могла понять, с чего Ирина так откровенна, – кивнула я.
– Вероятно, это так, – согласился Костин, – но все равно странно. Фактически тетка призналась, что она нас обманула.
– Верно, – согласилась я.
– Еще вопрос, – не успокоился Володя. – Феликс ведь не поддерживает отношения с матерью.
– Она его в детстве сдала в интернат, – напомнила я.
Договорить я не сумела, потому что у моего друга зазвенел телефон.
– Что у тебя, Даня? – спросил Костин.
Голос нашего компьютерного гуру полетел по салону:
– Вот мысль в голову стукнула! Феликс не общается с мамашей. Какого черта он тогда решил поехать с Лампой?
– Хотел мне помочь, потому что знал, что она не самая порядочная женщина, у нее плохая репутация, – ответила я на вопрос, который был адресован Володе.
– Ну прямо заботливый такой! – повысил голос Северьянов.
