В тот день, когда Ева Мартино стала свидетельницей моих слез, я знал Колетт всего две недели. Тогда я думал о ней только как о раздражающей подражательнице любящей матери.

Я понятия не имел, что она еще хуже.

Намного, намного хуже.

Вечеринка в честь моего пятнадцатилетия по какой-то дурацкой причине была оформлена в гавайском стиле. В бассейне было полно тематических поплавков, детям подавали фруктовые коктейли (родителям — алкогольные), и все были одеты в свои лучшие гавайские наряды.

На мне были футболка и шорты — именно то, что я надел бы на Гавайях.

Присутствовали все друзья Колетт.

К счастью, она разрешила мне пригласить нескольких школьных друзей. Мне нужны были только Маркус Бэйли и Ашер Мартино, два моих лучших друга и товарищи по хоккейной команде.

К сожалению, Ашер привел с собой свою сестру-близнеца Еву.

Еву, ту самую девчонку, которая шпионила за моей распавшейся семьей в самый неподходящий момент. Отважную маленькую Золушку, которая раздражала меня с первого дня, но была в безопасности от моего гнева из-за того, кем был ее брат.

— Бек! — Колетт настаивала на том, чтобы называть меня тем же прозвищем, которое использовала моя мать.

Каждый раз, когда она произносила его, я ненавидел ее еще больше. Что было настоящим подвигом, если учесть, что большая часть моего сердца уже почернела и сгнила от ненависти к женщине, которая жила со мной. И все же мне это удавалось.

— Пойдем, поможешь мне кое с чем в домике у бассейна, — сказала она, проносясь мимо меня в белом купальнике и туфлях на высоких каблуках. Женщина считала себя сексуальной, но на самом деле ее внутренняя сука сквозила во всем, что бы она ни носила.

Я послушно последовал за ней к домику у бассейна. В последнее время Колетт вела себя со мной по-другому, и мне это не нравилось. Ее взгляд задерживался на мне, когда я плавал, а руки иногда скользили по моим плечам или похлопывали по бедру. Возможно, она думала, что мы наконец сближаемся, формируем настоящие семейные узы. Она понятия не имела, что я не собирался давать ей и шанса на сближение.

В домике у бассейна было душно, что вполне объяснялось теплой августовской погодой.

— В чем дело? — сразу же спросил я.

— Мне нужна помощь, чтобы нанести крем от загара.

Я не хочу становиться слишком темной, — пожаловалась Колетт, хватая с полки флакон с SPF 100 и протягивая его мне. Колетт была одержима белым цветом, и это увлечение распространялось на защиту ее кожи от малейших солнечных лучей. Эта женщина была чокнутой.

— Может, тебе стоило бы немного загореть, — пробормотал я. — Это ведь полезно, верно?

Она начинала напоминать восковую фигуру.

Колетт ухмыльнулась мне.

— Беспокоишься о моем здоровье, Бек?

— Не называй меня так, — процедил я.