Я совсем не собирался отмечать пятилетие малой у посторонних, по сути, людей, но сейчас, когда мы с Настей ждали Катю, и мелкая беспрестанно бегала к табуретке возле двери, чтобы посмотреть в глазок, не мама ли приехала, понял, что всё сделал верно.
— Насть, хватит. Я же сказал — мама приедет и отзвонится. Точка, — беззлобно окрикнул дочь, когда она в очередной раз стартанула в прихожую.
— А скоро?
— Я не в курсе.
В принципе, Персидская ещё даже не задерживалась, но я почему-то заразился этой тревожностью Насти и сам начал постоянно следить за временем. Казалось, вот в этот самый момент, когда я наконец чуть отпустил с поводка самого себя, всё пойдёт не так, как я на то надеялся. Например, Катя не сможет отправиться с нами, мелкая приболеет, Самойловы сообщат, что уезжают на Кипр…
М*я, я становлюсь мнительной барышней, а не мужиком двадцати пяти лет.
— Папа! Мама звонит! — орёт Настька из детской и тащит мой телефон, каким-то чудом оказавшийся у неё. И меня отпускает. Потом снова накатывает тревога, ровно до того момента, когда я отвечаю на звонок и слышу короткое:
— Привет. Я приехала.
И звездец… давно такого не чувствовал. Когда вдруг оттенки окружающей действительности меняются, и всё становится ярче и контрастнее.
— Привет. Окей, пара минут и мы внизу.
Подхожу к окну, будто мне нужно убедиться, что Персидская не соврала, и когда вижу её тачку, припаркованную чуть левее от подъезда, кричу Насте:
— Обувайся, мама приехала.
Сейчас произносить слово «мама» становится легче, чем раньше. И это тоже правильно. Наверное.
Мы рассаживаемся в машине молча. Гружу вещи Кати в багажник, туда же — наша с малой сумка, одна на двоих. Наська болтает сама с собой, когда устраивается в кресле, которое мне буквально всучила Персидская. Пристёгиваю дочь, отмахиваясь от платьев и ботиночек, идущих в комплекте с куклой, которую мелкая пытается вытащить из коробки вместе со всем прилагающимся скарбом, и сам сажусь за руль.
Катя устраивается рядом, какая-то необычно-молчаливая. Как будто стала другой за то время, что мы не виделись.
— Ты в порядке? — тихо уточняю, трогая тачку с места.
— Да. А что?
— Да ничего.
Я мог бы многое сказать, но молчу. Потому что мы только-только начали выходить на иной уровень общения. И потому что есть вещи, которые меня могут не касаться от слова «совсем».
Настёна щебечет что-то, то о новой кукле, то о своём поросёнке, которого умудрилась прихватить с собой. Я не особо прислушиваюсь, целиком и полностью сосредоточившись на дороге и своих ощущениях. А они странные. Контрастные такие, не похожие друг на друга.
Вроде и счастлив от того, что малая себе от восторга едва ли всю попу не отбила, а вроде и странно всё это, когда вот так Катя рядом и мы вроде как одна семья.
