Чья, своя или немецкая? Артем очень хотел, чтобы это были свои. Но, увы, по дороге двигались немецкие автомобили, набитые солдатами. Транспортные машины чередовались с броневиками и грузовиками, чьи борта были оборудованы под площадки для автоматических зенитных пушек. Что ни говори, а немцы отлично подготовились к наступательным действиям. Все продумано, все учтено. Это в доблестной Красной армии все с бухты-барахты… Артему стало горько от этих мыслей. Хотелось волком выть от собственного бессилия.
Он затаился в кустах у дороги. Сейчас колонна пройдет и он спокойно пересечет шоссе. Но надо же было такому случиться, что именно в этом месте машины и бронетранспортеры вдруг стали останавливаться. Солдаты спрыгивали с бортов, чтобы размять затекшие члены. Слышался хохот, перемежавшийся грубыми окриками на немецком языке. Несколько солдат из ближайшей к Артему машины направились к кустам, где он затаился. Видимо, им нужно было справить нужду. И они это сделают. А заодно обнаружат Артема…
Артему вовсе не нравилась роль убегающего зайца. Но в его положении ничего иного не оставалось.
Не дожидаясь, когда немцы подойдут к нему вплотную, он резко развернулся и взял стремительный старт с положения сидя. Спринтерский бег с препятствиями, через кусты, через поваленные стволы сгнивших деревьев.
Немцы не сразу поняли, что происходит. Когда опомнились, дружно открыли огонь из автоматов и винтовок. К счастью, на пути Артема оказалась неровность. Он рухнул на землю, прижимая голову к земле.
Пули летели над головой, срезая ветки и взрыхляя землю. К дружному автоматно-винтовочному хору присоединилось соло тяжелого станкового пулемета. Но Артем находился в мертвой зоне – пули не могли достать его. Зато он не мог продолжать свой бег. И немцы могли взять его голыми руками. Но они почему-то не торопились бросаться в преследование. Видимо, не было приказа. Зато стрелять им разрешалось от души. Что они и делали, дабы развлечь себя.
Вскоре стрельба стихла. Немцы снова стали грузиться в свои машины. Им уже не было никакого дела до какого-то русского. С каким удовольствием он бы сейчас оказался на «ишаке», чтобы атаковать эту гадскую колонну.
Только он об этом подумал, как с высоты неба до слуха донесся шум авиационных моторов. Гул нарастал, становился гуще, увесистей. А скоро послышался скрежет срываемых с подкрыльных установок «эрэсов» – реактивных снарядов.
Три тройки «ишаков» смело атаковали вражескую колонну. Но и гитлеровцы тоже не зевали. Загавкали «эрликоны». Артем видел, как задымился один самолет. Но подбитая машина не рухнула на землю. Каким-то чудом набрала высоту, развернулась и тяжело, оставляя за собой черный шлейф дыма, двинулась на восток. Остальные самолеты пошли на разворот, чтобы повторить атаку.
