Цветочный аромат начинает перебивать кофейный, но мне уже все равно – я обуваюсь в прихожей. На сердце тревожно, но я не понимаю, хочу ли я побыстрее уйти или остаться. Последний раз глянув на приоткрытую дверь, ведущую в мою спальню, а после – на корзину с орхидеями, я ухожу, держа наготове ключи – если на меня кто-то нападет, я сумею воткнуть их в противника.

«Не сумеешь», – доносится до меня приглушенный голос демона, который засыпает, когда я нахожусь не в одиночестве. Наверное, боится себя выдать. А я боюсь выдать себя.

* * *Дверь за Ангелиной аккуратно захлопывается.

Слышно, как наверху кто-то начинает пылесосить, а от стекол отскакивает звук детского смеха, доносящийся со двора. Кофейный аромат совсем исчезает цветы берут верх. Эта квартира – их царство.

Дверь спальни Ангелины медленно открывается, и оттуда выходит человек во всем черном; на его голову накинут капюшон, глаза закрывает бейсболка, но видно, что он высок и неплохо сложен. На его руках тонкие перчатки.

Человек смотрит на корзину с белыми орхидеями, которая осталась в прихожей, и на его губах появляется кривая улыбка, которая не предвещает ничего хорошего.

Он медленно идет по квартире, касаясь пальцами стен, – словно знакомится со своими владениями, и чувствует себя вполне уверенно, словно не раз уже бывал здесь.

Оказавшись в гостиной, человек в черном подходит к висящему на стене телевизору и снимает с него незаметную камеру видеонаблюдения. Ему нужно поменять батарейки, и он делает это привычно и быстро. А затем берет в руки рамку с фотографией, с которой на него смотрит жизнерадостно улыбающаяся девушка. Она довольно хорошенькая: правильные черты лица, густая копна карамельно-русых волос, тонкая фигурка, но безликая и слишком блеклая: не знает, как подчеркнуть свою привлекательность, сливается с толпой.

Типичная правильная девочка-студентка в очках, кедах и джинсах, каких тысячи. Мимо таких он всегда проходил, не разглядывая.

Правда, сегодня он не мог оторвать от нее глаз, когда она разделась в своей комнате, не зная, что он наблюдает за ней. Возможно, она умеет быть горячей. Хотя обычно он предпочитал девушек с формами, ему понравилось ее хрупкое тело, острые плечи, по которым рассыпались влажные потемневшие волосы, тонкие длинные ноги.

Но особенно его завело то, как она рассматривала себя в зеркале, касаясь небольшой высокой груди. Это будоражило фантазию.

Он прятался на балконе, глядя на Ангелину через стекло, рискуя быть пойманным, но не мог оторвать от ее тела пристального взгляда. Ему хотелось выйти, подойти сзади и прижать ее спиной к груди, целуя в шею, одной рукой обхватив поперек талии, второй ладонью накрыть грудь – повторить ее жест.