А еще куча двоюродных – и тоже все мелкие. Раньше тетя просила приглядывать за ними. Так что у меня отличный опыт.
– Большая семья – это здорово, – искренне говорю я. – Всегда хотела иметь старшую сестру.
– Сомнительное удовольствие, – ухмыляется Стас и касается волос. – Знаешь, откуда у меня этот идиотский цвет на голове?
– Дай подумать… Ты покрасил волосы? – насмешливо спрашиваю я.
– Это не было добровольным решением, прошу заметить. Я стал жертвой сестринского произвола. Одна из сестренок решила стать парикмахером-колористом и опробовала на мне краску на днях. Говорит, что мне идет, но я чувствую себя глупо. А перекрашиваться она мне запрещает – говорит, что волосы выпадут.
– Тебе и правда идет, – искренне отвечаю я.
– Правда?
– Конечно. Можешь мне верить – как несостоявшийся художник я понимаю в цветах. У тебя яркий и запоминающийся образ, твоя сестра – молодец.
– Так ты еще и художник? – оживляется Стас. А почему несостоявшийся?
– Потому что не получилось поступить в Суриковку.
Я рассказываю почти незнакомому человеку то, что не говорю тем, кого знаю много лет. Стас слушает, и мне нравится его внимание.
Небо постепенно рассеивается и к вечеру становится почти чистым. Правда, остается оно таким недолго – его озаряет закат. Мы со Стасом наблюдаем за ним, стоя на берегу пруда с утками. Небо окрашивается в грязный оранжевый цвет, исполосованный медными нитями. Редкие облака похожи на кровавую вату. И стоячая вода отражает небо, как зеркало. Солнце тонет за горизонтом, его лучи слабеют, гаснут, и наступают сумерки. Я не люблю тьму – ее обожает демон, но рядом со Стасом он предпочитает сидеть смирно."
"– А ты умеешь рисовать портреты? – спрашивает вдруг Стас.
– Да. Маслом не пишу, работаю с акварелью, карандашом и углем. Ты хочешь, чтобы я сделала твой портрет? – уточняю я.
Это одна из самых распространенных просьб, когда люди узнают, что я рисую… рисовала.
– Неа, – беззаботно отвечает Стас. – На себя я и в зеркале полюбоваться могу.
– А почему спрашиваешь?
– Хочу сделать тебе заказ. Нарисуй портрет моей сестры на день рождения. Я заплачу, конечно, ты не думай.
– Но я давно не занимаюсь этим. Да и никогда не брала заказы, – теряюсь я.
Его предложение слишком внезапно.
– Все великое начинается с малого. Ну же, Ангелина, соглашайся! Я ведь знаю, каково это – не делать то, что любишь. – Его темные брови сдвигаются к переносице, и в голубых глазах что-то вспыхивает. Знаешь, я почти никому не говорю этого, но раньше я занимался скейтбордингом. Все началось с игры Tony Hawk. Потом – американцы с шоу-программой. Я был мелким, но помню, как это было потрясно – то, что они делали на своих досках. А потом я стал заниматься этим. Смотрел ролики и пытался повторять за профи, катался где только мог.
