— Все живы, все в порядке. С любым могло случиться. Мы не знали, что там база глушит сигнал. Теперь будем знать.
— Да я поседел за эту ночь! — в сердцах бросает отец. — Что мой ребёнок где-то там без меня, без охраны!
— Ну, Яся со мной была же. Вы это знали. Не стоило так волноваться. Я — тоже охрана.
— «Дети»… — высовываюсь я, обижаясь на отца за Ивана.
Рассерженно складываю руки на груди.
— Не твой ребёнок, а твои дети!
Отец осекается. Расстроенно взмахивает руками. Закрывает ладонью глаза.
— Да. Конечно. Дети. Извини, Иван.
— Да, ладно… — чуть пренебрежительно.
У меня всë обваривается кипятком внутри, от того, что он ничей. И что папа сейчас это так некрасиво продемонстрировал.
— И Иван не при чем! Это я! Ясно! Если бы не он… Сейчас меня бы здесь не было!! И искал бы ты меня дальше по моргам и больницам!
В гостиной повисает тишина.
— Ладно… — кладу на стол ключи и кредитку. — Забирай!!
Бросаю на Эдика взгляд. Он что-то совсем поник.
— Эдику плохо. У него температура высокая. Врача надо вызвать.
— Отбой, — тихо бросает отец своей гвардии. — Идите наверх, дети.
Мама залетает с улицы, обнимая меня без всяких выволочек. И просто всхлипывает.
— Извини, мам… — выступают у меня слезы тоже.
Иван уходит наверх.
Эдик — в мою комнату. Мы ждём врача и его маму…
Сижу рядом с ним на кровати. Мне равнодушно. Хотя я мочу полотенце, отжимаю его, кладу ему на лоб, как делает мама, когда я болею. Но смотрю в стену. Там где-то Иван, прямо за ней. И моë сердце тоже там. Непреодолимо тянет туда.
Выхожу на балкон. Стучу к нему, приоткрывает дверь.
— Можно?
Отрицательно качает головой, тяжело сглатывая.
— Не заходи ко мне в комнату. Никогда.
Растерянно стою в дверях.
Он берёт пачку сигарет и выходит ко мне на балкон.
— Почему?…
Молча курит, застряв уставшим взглядом где-то на моей шее.
— Вань… — обиженно кусаю губы.
Но мне больше некого попросить.
— Там собака… — срывается мой голос. — Я понимаю, что ты устал очень…
— Номер скидывай, — тушит сигарету, встряхиваясь, взъерошивает волосы.
Я, торопясь, перекидываю ему контакт.
Он набирает. Скупо говорит с хозяином.
— Ясно… — стихает его голос. — Понятно.
— Что?! — заглядываю ему в глаза.
— А собаку забрали другие люди, — ровно и уверенно."
"Мой взгляд плывёт, я прислушиваюсь к своему сердцу. Оно сжимается, сбиваясь с ритма и грудь окатывает волной щемящей боли.
— Ты соврал! — начинает трясти меня. — Ты врешь! Её усыпили, да?!
— Нет. Я же сказал — забрали еë, - спокойно, убедительно.
Его голос такой честный, и взгляд тоже.
Но я ловлю правду через что-то другое. Просто чувствую еë.
— Усыпили! — начинаю беззвучно рыдать я, захлебываясь.
Потому что уже полюбила эту собаку, которую никогда не видела.
— Нет! — сгребает меня.
