Вечер? Ночь?
Я с тоской вспоминала, как каждое утро на протяжении нескольких месяцев злилась оттого, что день у меня начинался с одного назойливого гурсана. Как же мне его сейчас не хватало. Отчего-то я упрямо хваталась за надежду, что он меня найдет. Не знаю, как, но отыщет в этой мрачной клетке.
Зачем ему это? Об этом старалась и вовсе не думать. Столько лет прошло, а я все еще помнила предательство Марджи. Он был рядом до первых настоящих проблем. Все шептал по ночам, подонок, что никому в обиду меня не даст. Что он моя опора. Ага! А как потребовалось проявить себя мужиком, так под чужую юбку залез. И хорошо! Я никогда не жалела, что он исчез из моей жизни.
А сейчас боялась, что настырный господин ШуЭхор в ней не появится.
И все же сколько я уже за этой решеткой? Неделя? А может, и две? Как понять, когда ты на станции далеко от Солнца. Оно не заглядывает каждое утро в окошко. На Энцеладе сутки регулировались искусственным освещением. На небе виднелся гигантский диск Сатурна и его кольца.
А здесь... только тьма.
Я повернулась набок и, поежившись от холода, притянула колени к груди. Ноги немного восстановились, но все равно жутко болели. Крутили и периодически странно дергали. От гематом кожа стала синюшной, а местами отвратительно желтой. Ползая здесь на четвереньках за едой и в страшный нужник, отделенный грязной тряпкой, совсем быстро стерла колени местами до крови. Руками старалась лишний раз не прикасаться ни к чему и все терла ладони, собирая воду, стекающую с крана тонкой струйкой.
А еще постоянно хотелось есть. Я с ужасом представляла такую же клетку и мою голодную девочку."
"От этих мыслей слезы на глаза наворачивались. Только вот плакать я уже не могла. Сил просто не хватало. Эмоции причиняли столько боли, что я старалась и вовсе не думать.
Живот свело, и он издал жалобное урчание. Громкое, но никто на это внимания не обращал.
По коридору разнесся долгожданный лязг металлической двери. Тяжело заскрипела тележка. Я притихла. Некоторое время назад прибыла новая смена охранников. Теперь снаружи было шумно. Мужчины смеялись, громко кричали.
Их голоса нервировали, вынуждая быть постоянно настороже. А после предупреждения соседа, мне стало совсем страшно, когда кто-то из них заявлялся сюда. Это было странное ощущение, ужас вперемежку с радостью, что скоро ты получишь хоть немного еды.
— Держи! — раздался тяжелый голос за спиной. Пожилой марионер протянул в решетку свою рубашку. — Пусть грязная, зато длинная, повяжи как юбку. У тебя ноги голые и белье видно. Быстро заприметят.
— Спасибо, — мгновенно покраснев, я схватила его вещь. Моя и без того недлинная юбка разорвалась так, что ничего не скрывала, а скорее привлекала ненужное внимание.
