Я просто наблюдал в окно, как ты разговаривала с Обережным, вы стояли так близко, меня накрыла дикая ярость! Не знаю, что со мной, захотелось сделать тебе больно, и я не смог с собой совладать. Прости меня.
Да он ревнует! Господи, мужику сто шестнадцать лет, а он не знает, что с ним? А что я знаю о его личной жизни? Может, он и вправду ни разу не любил и не ревновал? Я уже совсем начала успокаиваться, мне вообще истерики не свойственны.
— Это называется ревность, Лукас. — Обнимать и гладить он меня не переставал до этих слов, а тут отпустил.
— Ревность? Но разве я имею право ревновать? — он выглядел задумчивым. — Ты успокоилась? Давай поговорим спокойно, идём на диван. Хочешь что-нибудь выпить?
— Воды, если можно. — Я пошла к дивану, а Лукас за водой. Подав мне стакан, он присел рядом.
— Понимаешь, Стефания, я долго думал о наших отношениях. — Продолжай, это становится интересно. — Мы с тобой неправильно начали. В центре ты познакомилась с замкнутым и слабым инвалидом, а я совсем не такой…
— Я не считала тебя таким, не выдумывай.
— А почему тогда ты решила всё за меня? И не говори мне про воспитание. Представь себе, что президент вашей земной страны нуждается в том, что ты можешь ему дать. Ты честно расскажешь ему о своих возможностях или просто навяжешь свою помощь без спроса?
Я живо представила себе Владимира Владимировича в схожей ситуации: крадусь я такая с отменой санкций, всеми незамеченная, а утром вся страна счастлива. Только без секса. М-да. Не понять мне этих магонцев. У нас бы все были только рады, включая Владимира Владимировича, может, даже медаль бы дали.
— Лукас, я уже поняла, что была неправа, осознала, раскаялась. Что ты ещё от меня хочешь?
— Я тебе очень благодарен, ты спасла мне жизнь, дважды. Хочу, чтобы мы узнали друг друга лучше во время практики и стали друзьями.
В этот момент я делала глоток воды, и она с характерным звуком полетела в генерала, хорошо хоть, не подавилась! Что, твою мать, он хочет?! Чтобы мы стали друзьями?! Просто потрясающе!
— Стефа, ты в порядке? — Лукас высушил лицо и костюм волной тёплого воздуха. — Тебе не плохо?
Сначала мне действительно стало плохо, а потом мозг заработал и сказал: «Стоп, Стефа. Какая дружба между мужчиной и женщиной, когда им больше десяти и оба гетеросексуальны? Если мужчина хочет дружить, при этом дико ревнуя, то он точно хочет женщину, просто по каким-то причинам боится в этом признаться даже самому себе». Ла-а-адно. Будем дружить. Вдох-выдох.
— Всё хорошо, Люк, я просто удивилась. Ты берёшь меня на практику?
— Ну конечно я беру тебя! Ради тебя я всё это и затевал. Думаешь, у меня других дел нет? Мы увидим друг друга в естественной среде обитания и обязательно станем друзьями. Я хочу присутствовать в твоей жизни и помогать, когда потребуется.
