Макер чуть было сам не бросился в отель, чтобы лично обнаружить скрюченное тело на мраморном полу. Спокойно. Надо, чтобы Лев остался как минимум парализованным до конца жизни. Ни к чему сразу вызывать “скорую”. Макер взглянул на часы – они показывали четверть двенадцатого – и подумал, что Левовичу неплохо бы проваляться без движения еще часок по крайней мере. – Никуда вы не пойдете, Кристина, – сказал он. – Вы мне нужны здесь, сейчас не время отправляться на прогулку.
Она неохотно сняла пальто. Лучше бы она соврала, что спешит к врачу. Типичная ошибка дебютантки. Она собралась было послать коллегу проверить, что происходит в отеле, но не решилась: если о ее инициативе станет известно, ей не поздоровится. Это не входит в ее секретарские обязанности.
Макер заметил ее тревогу:
– Я обещаю вам, что, если к полудню от Левовича не будет новостей, я сам пойду туда и потребую, чтобы мне открыли его номер. А теперь за работу!
Кристина кивнула. Пришлось подчиниться. Она разобрала утреннюю почту, начав с ежедневных газет, которые получал Левович: “Файнэншл таймс”, “Фигаро”, “Нойе фрайе прессе”, “Коррьере делла сера” и “Трибюн де Женев”, где, мельком взглянув на первую полосу, она прочла, что сегодня в ООН состоится конференция по делам беженцев при участии президентов и премьер-министров многих стран мира.
Затем она взялась за письма и, ознакомившись с их содержанием, зарегистрировала, надписав на конвертах дату.
Она принесла почту Макеру, и тот с тревогой уставился на две внушительные стопки, которые Кристина пополняла каждый день. Жан-Бенедикт, конечно, прав – в этом году он палец о палец не ударил. Расслабился. Пора возвращаться в строй. Причем не откладывая. Если Тарногол узнает, что он даже на письма не отвечает, или, не дай бог, зайдет к нему и увидит кучу неразобранной корреспонденции, его песенка спета.
В открытую дверь кабинета Кристина с нежностью смотрела на своего начальника. Она очень привязалась к Макеру Эвезнеру. Такой доброжелательный, преданный делу, правда, слегка пресыщенный, как все те, кому не пришлось бороться за место под солнцем. Макер благодаря одной лишь своей фамилии мгновенно взлетел по карьерной лестнице и вскоре стал управляющим активами, без всякого испытательного срока и к тому же в тот благословенный период, когда большую часть работы за него выполняли фондовые рынки.
Кристине стало жаль Макера. Он такого не заслужил. Главное, он не заслужил отказа в избрании на пост президента. Он же такой мягкий, приветливый человек. Неизменно любезен, охотно делает комплименты, всегда всем доволен. Она хорошо к нему относилась.
Она никак не ожидала, что Лев и Макер так очаруют ее, каждый по‐своему. Но ей приходилось себя сдерживать.
