– Знаете, менты легче всех раскалываются, это давно замечено. Никто не знает почему, но это факт. Если грамотно его прижать, он сам все расскажет.

– Для того чтобы грамотно прижимать, дружочек, надо факты искать, факты, факты, – сердито перебил его следователь. – А у нас пока только мысли.

– А что, плохие мысли? – огорченно спросила Настя.

– Мысли замечательные. Но голые. Одежка нужна. Между прочим, среди этих прекрасных голых мыслей я так и не услышал объяснения ни странным звонкам неизвестных женщин, ни той лесбиянке, с которой Ларису застал муж. Или она лесбиянкой тоже притворялась?

– А что? Могла, – подхватил Зарубин. – Чтоб с мужем не спать.

В комнату заглянул Селуянов в куртке.

– Я поехал к Чуйкову, – сообщил он. – Как что узнаю – сразу позвоню.

Через секунду за ним захлопнулась дверь."

"– Нет, – покачал головой Доценко, – притворяться лесбиянкой, чтобы не спать с мужем, дело рискованное. А вдруг он ее выгонит и на развод подаст? А ей разводиться не резон, к Харченко-то она уже уйти не может, он женился.

– Лариса могла считать, что если он ее за наркотики не выгнал, то и за это дело не выгонит, – возразила Настя. – Там семейный принцип: сор из избы не выносить. Так что в определенном смысле Лариса могла чувствовать себя в полной безопасности. Но вообще-то вы правы, эти женщины в телефоне и в постели в схему не ложатся. Если Лариса притворялась лесбиянкой и наркоманкой, чтобы не спать с мужем, она должна была сама организовывать звонки себе домой женскими голосами. А она говорила своей подруге, что не понимает, кто это ей названивает. И с постелью не получается. Не могла Лариса знать, что муж именно в этот день и час придет к ней мастерскую.

– Значит, что же получается? – задал вполне уместный вопрос Зарубин. – Что ее убил не Харченко и все построение рухнуло?

– Сережа, давай не будем складывать котлеты в одну кастрюлю с мухами. Мухи – отдельно, котлеты – отдельно. Есть история с Харченко, и она достаточно стройная, чтобы объяснить девяносто пять процентов собранной по делу информации. Но есть еще пять процентов, которые в эту историю не попадают. Значит, это совсем другая история, которая к убийству может никакого отношения не иметь. Но если мы точно установим, что Ларису убил не Харченко, значит, именно эти пять процентов и связаны с убийством, – терпеливо говорила Настя.

Дверной звонок прожужжал уверенно и требовательно. Ольшанский пошел открывать, и тут же из прихожей донесся возбужденный голос Короткова:

– Как там с блинками, Михалыч? Все умяли или оставили хоть штучку?

– Тебе хватит, – послышался басок следователя, – у нас тут горе, понимаешь ли, Каменская на диету села, так что ее пайка целиком тебе достанется.

Юра ворвался в комнату сияющий и возбужденный.