— Ирина? — переспросила жена, а я вот понял сразу.
— Ирина Козлова?
— Да.
— Первая любовь и вечная любовница Марата, — объяснил я Лизе.
— Та блондинка?
Мать закивала.
— Да, она сказала, что встретила тебя, и ты украла ее ребенка. Просила помощи, потому что отец ей отказал.
— Какого ребенка, мам? Что за бред сумасшедшего? — не выдержал я.
— Обычный бред, Артур. Ира немного поехала головой после смерти Марика. Она его так любила… — мать всхлипнула.
— Или любила вместе с ним любить дурь, — не сдержался я.
Агния всплеснула руками, повысила голос почти до визга.
— Что ты за человек, Артур? Он ведь твой брат. Что ты, что она — два сапога пара. — мать кивнула на Лизу. — Даже на могиле не были. Разве так можно? Разве я тебя так воспитывала? Мы все так любили Марика, а ты… Вы оба!
У меня вертелось на языке много, но сейчас это было совершенно неважно. Я сжал плечи Лизы, которая съёжилась от обвинений, и приготовился защищать себя и жену. Но мне на помощь пришел следователь.
— Господа, давайте ближе к делу. Личные обиды потом друг другу предъявите. У нас ребенок пропал. Агния Львовна, вы считаете, эта Ирина Козлова могла выкрасть мальчика?
— Почти уверена, что это она. Ира ведь ко мне приходила, чтобы я ей помогла. Сначала каждый день требовала, потом пропала. Я не думала, что она опасна, но Алан сказал и…
Нас прервал звонок мобильного следователя. Он ответил, несколько раз кивнул в трубку, а потом сказал нам:
— Лидия Тимофеева пришла в себя. Сразу сказала, что ее ждала женщина, блондинка. Пыталась забрать ребенка, а потом ударила ее. Сужаем поиски. Благодарю за сведения Агния Львовна.
Буквально за несколько минут наша квартира превратилась в штаб. Всю ночь опера и следователи искали Козлову и Ваню. Люди Алана активно прессовали отца Ирины. Но он сам ничего не слышал о дочери. Ее мать жила в Штатах и тоже ничего не знала. Машина Ирины была в гараже ее квартиры. В том самом доме, где Марат жили с Лизой, где до сих пор жила она.
Она как сквозь землю провалилась. На всех вокзалах и во всех аэропортах усилили патрули, проверяли женщин с детьми. Но — ничего."
"Мы не сомкнули глаз всю ночь. Единственная обнадеживающая новость за утро — это Лидия. У нее было легкое сотрясение мозга и врачи обещали, что все будет хорошо.
— Может поспишь? — спросил я Лизу, хотя знал, что она не сможет.
— Нет, — подтвердила мои мысли жена. — Не могу.
— Хочешь кофе? Черт, здесь ведь ничего нет.
Обычно мы утром все вместе спускались в кофейню. Ваня любил там играть в детской комнате, а мы с Лизой баловались свежей выпечкой к завтраку. Сейчас все это казалось сказкой. Наша жизнь была даром, чудом, волшебством. Как же дорого становится обыденное, когда теряешь родного человека.
— Я спущусь в кофейню.
