— Я и так твой отец.
— Не знаю. Просто я давно себя называю Артуровичем. Странно было бы иметь в паспорте совсем другое отчество. Тем более Марат… Он…
— Вань, — оборвал я его, находя в себе силы сказать правильное. — Он был твоим отцом. И ты совсем не знал его. Может…
— Он маму обижал, — выпалил Ванька, окончательно расстреливая меня в сердце этими словами.
Я потер переносицу пальцами.
— Ты не можешь это помнить. Тебя еще не было.
Иван закатил глаза, пренебрежительно фыркнул.
— Пап, я тебя умоляю. Ты научил меня читать и пользоваться интернетом. Я гуглил Марата, бабушку с дедом. И я достаточно взрослый, чтобы решать, кто там кого обижал и использовал.
— И достаточно умный, похоже, — не сдержался я.
Этого замечания тонкая душевная организация подростка не выдержала.
— Ой, ладно. Если не хочешь — ради бога. Я все сам могу сделать. Наверно. Кроме отцовства. Просто хотел…
Он рванул к двери, но я схватил его за локоть и усадил на диван.
— Я не говорил, что не хочу. Однажды твоя мама сказала, что даст согласие на усыновление, только если ты сам этого пожелаешь. Думаю, пришло время, когда ее пророчество сбылось. И я очень этому рад, приятель.
Мазнув ласково кулаком по скуле парня, я растрепал его светлые волосы. Разумеется, он дернул головой, запрещая тискать его как маленького.
— Ой, прекрати, па… Я тебе девочка что ли? Иди Реджи тискай, а я мяч погоняю. Ты на игру ко мне придешь в следующую субботу? — спросил Ванька, убегая.
Вот она молодежь. Получил, что хотел, и помчался.
— Приду, конечно, — пообещал я.
Футбол интересовал Ваню намного больше, чем инвестиции, строительство и особенности ведения бизнеса в Краснодарском крае. Я давно это замети, но все еще питал надежды, что он наиграется и возьмется за ум. Учился пацан хорошо, но звезд с неба не хватал. Мяч нравился ему куда больше. Возможно, потому что я все детство таскал его на футбол. Он мечтал стать игроком моего клуба.
У Вани были хорошие данные форварда. Я видел это и поощрял спорт сильнее учебы. За это мне часто доставалось от Лизы. Она была уверена, что мое поощрение — это мягкость и потакание. Но, признаться, жена забывала все свои доводы, когда болела за сына на стадионе.
Ему только четырнадцать. Через два года может все измениться. В конце концов, у меня есть Регинка.
Работать категорически расхотелось. Я решил сделать перерыв, вышел на веранду. В бассейне резвилась Регина с подружками. Ванька бомбил ворота мячом чуть дальше на площадке. Я уперся рукам в перила, наблюдая за детьми. Позади хлопнула дверь. Я обернулся и увидел Лизу. Она поставила графин с лимонадом на столик и подошла ко мне. Я обнял жену за плечи и поцеловал в висок.
— Ваня хочет мое отчество, — сразу решил я поставить ее в известность. — И официальное отцовство.
