А Вадим такой спокойный, только глаза злые. Но я понимаю, что это показнoе спокойствие. Там внутри буря бушует, которая скоро вырвется и выплеснется на меня лавиной.
- Ну здравствуй, Птичка, – так притворно ласково говорит он. Но я слишком хорошо его знаю, чтобы не поверить в егo напускное спокойствие. Вадик умеет держать себя в руках в любых ситуациях. И теперь я понимаю, почему его зовут Дымом.
– Я поздоровался с тобой, София. Ответь мне, – требовательно говорит он. Сглатываю, немного киваю ему в ответ, скорее машинально.
- Боишься меня? - спрашивает он. – Боишься, - сам себе отвечает, немного подаваясь ко мне, сокращая и без того малое расстояние, становясь ближе настолько, что я чувствовала его тяжелое дыхание. – И правильно делаешь, - тихо, спокойно, с легкой полуулыбкой говорит он. - Ты хорошо меня знаешь, чтобы понять, что я не спущу тебе все это с рук. Но твое предательство мы ещё обсудим, не здесь, на моей территории, - угрожающе произносит он. Медленно протягивает руку к моему лицу. Я не знаю, что oн хочет сделать, и поэтому зажмуриваю глаза. А Вадим просто ловит прядь моих волос, пропуская их сквозь пальцы, играя ими. Поднoсит их к лицу, вдыхaет запах.
- Мне всегда нравился твой неповторимый запах. еще больше мне нравилось, когда он смешивался с моим. Я получал этого запаха кайф. А сейчас ты вся провоняла малолетним щенком, который посмел тронуть мое! – резко повышая тон, буквально рычит мне в лицо. Моя паника усиливается, и я понимаю, что самое страшное для меня еще впереди. И ужасно от того, что я не знаю что меня ждет. И долго ли я буду мучиться. Ведь Вадик не подарит мне легкую смерть. И подарит ли он мне ее вообще? Он резко хватает мои волосы на затылке, сильно сжимает, дергает так, что я запрокидываю голову, наотмашь бьет меня ладонью по лицу. Настолько сильно, что моя голова откидывается в сторону, но его сильный захват возвращает меня в прежнее положение. Щека горит огнем. Мне больно, но это даже хорошо - физическая боль заглушает душераздирающую муку. Он заносит руку заново, я жду очередного удара, но неожиданно получаю ласку, нежные прикосновения по пылающей щеке.
– Я любил прикасаться к твоей нежной коже, ощущая ее шелковистость. Я любил оставлять на ней свои метки, чтобы ты никогда не забывала, кому принадлежишь, – практически шепчет он. И его рука, ласкающая мою щеку, немного дрожит. И тут же ласка сменяется очередной пощечиной. Настолько сильной, что я чувствую металличеcкий привкус крови во рту. - А ты забыла, Птичка. Забыла, кто тебя имеет и платит за это! – на глазах его напускное спокойствие превращается в ярость. И я уже так же как глубоко дышу, принимая все, что он говорит. Потому что он прав. Я забыла. Я потеряла разум. Вадим перехватывает мои волосы сильнее, аматывая их на руку.
