Я иду по дороге, сам не зная, куда и зачем. Дыма нет. Но он все равно стоит между нами, даже после смерти. Его пулями изрешетили. А мне кажется, что я весь в дырочку от этих пуль. Только Дыму уже все равно, а я кровью истекаю. Я молил ее. Когда любишь, то не думаешь ни о достоинстве, ни о гордости. Все это лишнее, когда она ускользает от меня,и ей не нужно от меня ничего.
Я не хотел, чтобы Софи все это видела. Но выбора не было. Или я сам это делаю с ней. Или это делает Сокол. А этого я допустить не мог. Нет, я не оправдываю себя. Какие к черту оправдания, когда ты никто и ничто в этой жизни. И теперь я буду гореть и корчиться в этой агонии вечно. Я знал, что сдохну , если она меня оттолкнет. Но, к сожалению, умирать я буду долго и мучительно. Никогда не думал, что буду завидовать трупу. Но в данный момент я хотел оказаться на месте Дыма. Он умер мгновенно. мне еще долго корчиться, медленно подыхая в ее ногах.
Бреду по тротуару ночного осеннего города. Ветер порывистый дует, люди, проходящие мимо, шарахаются от меня. Я даже не знаю, почему. Чем я их пугаю? Мертвым выражением лица? Надеваю на голову капюшон черной толстовки, натягиваю пониже, на глаза. Иду дальше. Прoхожу мимо бара, останавливаюсь, стою в оцепенении несколько минут. Разворачиваюсь, захожу в бар. Место злачное, темное, в табачным угаре, словно в тумане. С непонятной музыкой и непонятными словами. Сажусь за стойку, заказываю водку и пачку сигарет. Выпиваю стопку залпом. И вкуса ни хрена не чувствую, прошу повторить, еще и еще. Алкоголь не притупляет боль, вскрывающую мне грудную клетку. И мозги не отключает. Беру сразу бутылку, чтобы бармена не гонять каждую минуту. Телефон в кармане вибрирует. Достаю его. Ванька. Софи не подняла трубку? И что мне теперь ему говoрить? Но я придумаю. Я научился лгать. Иной раз мне кажется, что моя жизнь - сплошная ложь. И фарс. Залпом глотаю ещё стопку, затягиваюсь густым едким дымом, наполняя легкие. Отвечаю другу.
- И снова здравствуйте. Вновь звонишь пожаловаться на палящее солнце, слишком теплую воду индийского океана,или недостаточно охлажденные напитки в баре? – усмехаюсь, как всегда изображая иронию. Как всегда… Волк - он не унывает. Волк всегда найдет выход. И словно зверь с оскалом-улыбкой идет по жизни.
- Слушай, Волк. Ты же там. Я знаю, что ты не ладишь с моей сестрой. Но ты же видел ее сегодня? – как-то взволнованно спрашивает он.
- Видел, - напрягаюсь, жду продолжения, почти не дыша.
- Слушай, что с ней происходит? Сначала я не мог дозвониться до нее три дня. А сегодня она разговаривала со мной. И была тaкая подавленная. Словно больная. У нее все нормально?
- Почему ты у нее об этом не спросил? – тяну руку к очередной сигарете, сразу же ее прикуривая.
- Волк, я спросил. Она ответила, что все нормальнo. Но таким тонoм, будто все очень хреново.
