А он удерживает меня на месте, делает последние резкие толчки, преодолевая сопротивление сжимающихся мышц. Стонет вместе со мной, все-таки закрывает глаза, запрокидывая голову, кончает глубоко во мне. Опускает мои бедра, подхватывает за талию и тянет меня, ещё дрожащую, на себя, прижимает к себе сильно. Хаотично по спине гладит, в волосы целует.
- Боже, Софи. Я так сильно тебя люблю. Я давнo болею тобой. И я уже точно знаю, что неизлечимо. Разлука не помогла мне вылечиться от этой любви. А только усилила мой вирус, – хрипло, еще немного задыхаясь, говорит мне в волосы. Отрываюсь от его мокрой от пота груди, заглядываю ему в глаза, потому что хочу видеть его лицо в этот момент.
- Я тоже тебя люблю, – тихо произношу я. – Я уже тогда, три года назад тебя полюбила. И все это время я очень сожалела о том, что не смогла тогда тебе сказать эти слова, - чувствую под своей ладонью, лежащей у него на груди, хаотичный стук мужского сердца, которое замедляет ритм, а после моих слов заходится как при аритмии. Он зажмуривает глаза, долго молчит. Потом распахивает их и смотрит на меня с какой-то болью.
- Почему?! Почему ты не сказала мне этого тогда?! Почему обманула?! – я не знаю, что ему ответить, как объяснить ему состояние, которым меня накрыло тогда и до сих пор еще до конца не отпустило. Я просто молчу, качаю головой, закусываю губы, не в силах ему ответить. Особеннo когда в его глазах столько боли. - Если бы я знал тогда, что ты тоже меня любила. Я… - его голос срывается. - Я бы понял тебя и что с тобой происходит. Да что говорить, я все понимал. Понимал, что я сам тебя в это втянул. Я видел и принимал твое состояние, от которого мне волком в тот момент хотелось выть,и забрать у тебя весь тот ужас и боль. Ты могла кричать, плакать, бить меня, гнать. сли бы я знал, что ты меня любишь, я бы не ушел тогда. Не оставил бы тебя. Я бы ночевал как пес бродячий под твоими дверями. сли бы я только знал…, - он глубоко вдыхает, и я понимаю, что ему нужно было высказаться. Возможно, он прав. Скорей всего, прав. Но тогда я не могла иначе.
- Ты прости меня. Я тогда…, а он договорить мне не дает, закрывает рот таким сладким и уже нежным поцелуем.
- Скажи, скажи мне это еще, - говорит в губы, продолжая целовать.
- Я люблю тебя… Одержимо люблю, – так же ему в губы повторяю я.
А потом мы долго моемся в душе. Я, наонец, рассматриваю его новую тату на груди. Это шкала кардиограммы, бьющегося сердца. И я прочерчиваю ее пальцами : вверх-вниз, удар за ударом, а потом - ровная прямая, как будто сердце остановилось. Останавливаю палец, боясь проводить по прямой. Поднимаю на него глаза с немым вопросом.
- Когда ты меня прогнала, мое сердце остановилось, – поясняет он. - И мне кажется, что оно и не билось вовсе до сегодняшнего дня.
