я только на секундочку закрою глаза и потом мы обязательно пойдем...
Мне снилось море. Синее, ласковое... Белые чайки что-то весело кричали, пролетая мимо. Все такое... земное, и в то же время неземное. Словно вокруг другой мир. А я брела по песчаному берегу с бабушкой Пелагеей и тихо разговаривала.
- Знаешь, ба, жизнь - сложная штука...
- Не простая, - улыбаясь, отвечала она, - но чертовски интересная.
- В ней так много страданий, - привела аргумент я.
- Много, - согласилась бабушка, - но и хорошего тоже много.
- На каждое хорошее слишком уж много порой плохого...
- Зато когда получаешь это хорошее, о плохом почти не вспоминаешь, - и она вновь одарила меня теплой ласкающей улыбкой.
- Не знаю... - протянула я.
- Аля, слишком много людей, которые тебя любят, это уже не мало. Значит, твоя жизнь не напрасна и еще не закончена. Возвращайся, детка, ты нужна там.
Я хотела сказать ей так много и про деда, про Академию, про кораблики, даже про тангира Элвэ, хотя почему это он должен в моем сне присутствовать!! В этот момент резкая боль пронзила все тело. Застонав, открыла глаза.
Сон продолжался. Я увидела обеспокоенное лицо «леденца», склонившееся надо мной. Теперь вокруг было очень холодно, как на планете Медрик. Тела почти не чувствовала...
- Аля, Алечка... - видимо, не первый раз звал эльф, - очнулась...
Он поднял меня, словно я ничего не весила, куда-то переложил. Поверхность подо мной дрогнула и поехала. Чужие звезды закрутились в хороводе, а надо мной вновь возник тангир Элвэ.
- Потерпи немного, - просто сказал он.
- Стас... - выдохнула я, - живой?
- Он жив, - ответили мне.
- Хорошо... - прошептала, погружаясь в беспамятье.
Глава 28.
Ветер в ушах, сердце заходится, подо мной мощная черная спина, поросшая пушистой шерстью, а по бокам – два огромных крыла. От стремительного полета хочется визжать и кричать, восторг переполняет меня.
- Сумрак! Сумрак! – шепчу я, зарываясь пальцами в мягкий мех.
А он стремительно заходит на посадку и ложится, чтобы мне удобнее было спешиться. Горящие глаза на умной, клыкастой морде, словно все понимают, они заглядывают в самую душу, от этого становится теплее и светлее. Зверь легонько, лапой направляет меня туда, где все сияет и ничего не разобрать.
- Пора? – спрашиваю я, глядя на яркий, белый свет, и лайвелл кивает в ответ, - до свидания, Сумрак!!!
Целую пушистую макушку между ушами, увенчанными кисточками и иду… иду туда, где меня точно ждут, где во мне нуждаются, где я нуждаюсь в них…
Просыпаться совсем не хочется, веки, словно налились свинцовой тяжестью. Воде ничего не болит. Все еще не открывая глаз, пытаюсь пошевелить руками и ногами. Двигаются. Чувствую. Тепло. Смутно вспоминаю склоненное над собой встревоженное лицо тангира Элвэ… Или это был только сон… Где я? Но открыть глаза трудно. Трудно и страшно.
