– Ой, не могу! Из одуванчиков и крапивы! А что сделала ты, чтобы его не обидеть? Ведь он знатно обжег себе руки и весь чесался потом целую неделю.
На душе стало тепло от воспоминаний об этом забавном случае вначале лета. Мы тогда с уже бывшими одноклассниками ездили купаться к небольшой теплой речушке. А вокруг нее заросли деревьев, кустарников и различных неизвестных цветов. Это традиция, которую ребята соблюдали аж с пятого класса, а позже втянули и меня.
– А что я? Приняла подарок и потом тоже неделю чесалась. – Мы рассмеялись уже все вместе.
– Жалость – не самое хорошее чувство, – назидательно заявил Герман.
Я только фыркнула и вновь отвернулась к окну, помешивая ложкой давно остывший чай. К салату тоже так и не притронулась.
– Ну сама посуди, – стал разъяснять мужчина. – К чему привела твоя жалость в этой ситуации?
– К тому, что парень не так сильно расстроился, – еле слышно ответила ему.
– Чушь! – категорично заявляет Гер. – Ты же все равно ему отказала, а жалость его еще и унизила.
– Так, ладно, – увидев, как мое настроение снова упало ниже плинтуса, за меня вступилась подруга.
– Нат, я домой, – не выдержав этого, заявила подруге и поднялась со своего места.
– Там же ливень!.. – куксится красивая блондинка.
– Сядь на место, – строго заявляет Герман. – Я сейчас расплачусь, вызову такси и развезу вас по домам.
– Не… – начала я.
– Сядь! – рявкнул мужчина так, что я плюхнулась обратно на стул.
Расплатившись, наш спутник вызвал машину, и уже минут через двадцать мы были у Наташкиного дома. Подруга быстро меня обняла и, прикрыв голову сумочкой, побежала в подъезд, бросив меня наедине с этим неприятным молодым мужчиной. Герман, уточнив у меня адрес, уставился в телефон. Только изредка косился из-под приспущенных темных ресниц, отбрасывающих причудливую тень на его лицо.
Он красив, может, чуть больше, чем среднестатистический мужчина. Обеспечен, судя по дорогим часам и властной манере общения.
Таксист припарковался во дворе у обочины немного вдали от подъезда, чтобы я могла выйти и наступить на сухой асфальт, дальше огромная глубокая лужа.
