– Тише, тише… – он подхватил меня на руки, прижал к себе, покачивая, как ребенка. – Сейчас будет легче…
И я провалилась в темноту.
Очнулась, когда ректор уже быстро шагал, неся меня на руках. И было так уютно и хорошо в кольце больших теплых рук, что хотелось, чтобы поземный ход никогда не заканчивался.
Прижиматься щекой к его груди, ощущая, как бьется под рубашкой его сердце, чувствовать, как шевелит волосы на макушке его дыхание… И наслаждаться каждой секундой, каждым драгоценным мгновением.
Потому что это всего лишь отсрочка. Та малая толика сил, которые он влил в меня там, в том страшном месте, медленно таяла.
Сквозь приоткрытые ресницы я рассматривала смуглую шею в расстегнутом вороте (никогда не видела, чтоб он был расстегнут!), ямочку между ключицами, где билась жилка, жесткий квадратный подбородок с чуть отросшей щетиной…
Словно почувствовав мой взгляд, магистр Линард наклонил голову, и я жадно уставилась на его губы. Неужели я умру, так и не узнав, как он целуется?
Конечно, я умру, не узнав тысячи разных вещей, но то, что он меня не поцелует, казалось мне самым невыносимым.
И какая разница, правильно это или нет?"
"Я запрокинула голову и наткнулась на взгляд синих глаз, в глубине которых на краткий миг жарко полыхнуло что-то.
Но силы внезапно кончились.
«Как же не вовремя», – с тоской подумала я и потеряла сознание.
В очередной раз очнулась уже в лечебнице. Все казалось зыбким, размытым, нереальным, словно я видела все откуда-то со стороны. Видела, слышала, но почти ничего не чувствовала. Лекари суетились вокруг меня, негромко переговариваясь. Ректор стоял у дверей, привалясь к стене и скрестив руки.
Один из лекарей подошел к нему и не глядя в глаза стал что-то лепетать.
– Прошу прощения… Бессильны, – донеслось до меня.
Ректор с тихим бешенством скомандовал:
– Все вон!
Лекари толпой выскочили в коридор, столкнувшись в проеме, ректор швырнул огнем, запечатав дверь, и в два шага оказался возле меня. По коже скользнула холодная сталь, платье распалось на две половинки. Еще пара неуловимых движений, и куски ткани полетели на пол.
Кажется, у кого-то стало традицией срезать с меня одежду…
– Я же сказал тебе: не смей умирать.
Я открыла глаза, и первые секунды никак не могла понять, где я и что происходит. А потом стеной обрушились воспоминания: Карла, подземелье, жуткий Матасар, ректор…
Он что, и вправду меня опять лечил? Или мне приснилось?
Я лежала на самом краешке кровати, сбоку что-то мешало…
Я повернула голову и моргнула, не веря своим глазам. Рядом со мной, на моей кровати, поверх одеяла, прямо в одежде лежал… ректор. Странно лежал.
