— Как я уже заметил, до этого дня они не были связаны между собой, проживали в разных городах и занимались разной деятельностью. При этом действовали так, словно абсолютно не заботились о том, что случится с ними впоследствии. Заметьте, они даже не скрывали своих лиц, что только подтверждает мою теорию.
— Какую теорию?
— Скажите мне, ваша светлость. Есть ли связь между гибелью Лаури и нападением на Артура Лазарева? Связь, которая бы связывала эти две семьи?
Практически сразу же Галахад хотел сказать, что этой связи нет. Но одёрнул себя, так и не сказав ни единого слова. Вместо этого ему в голову пришла мысль, навеянная словами стоящего у стены мужчины, что с уставшим видом опирался на свою трость.
Они действовали как фанатики. Как люди, исполняющие приказ, воспротивиться которому не могли. Ведь Галахад, как и Спенсер, были одними из тех немногих, кто знал о невидимой нити, что соединяла между собой семьи Лаури и Лазаревых. Нити, которая соединяла между собой куда большее количество аристократов Британской и Российской Империй, сделав их союзниками на одну ночь двадцать лет назад.
Тем не менее, это выглядело слишком фантастично и неправдоподобно для того, чтобы быть правдой.
— Крайне маловероятно, — наконец сказал он. — Все Разумовские мертвы.
— Я тоже так думал, ваша светлость, — согласился с ним Спенсер. — Впрочем, я считаю, что мы можем с лёгкостью подтвердить эту теорию.
— Каким же образом?
— Нужно лишь подождать и посмотреть, не настигнет ли подобная печальная участь, что коснулась Лаури, кого-нибудь другого из списка известных нам с вами людей. И, раз уж вы здесь…
Спенсер нажал на кнопку маленького пульта, и на экране появилась ещё одна фотография.
Уже знакомые Алестеру молодой человек и девушка шли по покрытой снегом городской улице.
— Этот снимок сделан вчера вечером в Российской столице, ваша светлость. Думаю, что если наши теории верны, ждать осталось недолго…
Глава 16
Что нам делать?
Этот вопрос крутился у меня в голове всю ночь и большую часть дня. Даже сидя в аудитории и наблюдая за тем, как мои ребятки пытаются всеми силами выйти из этического тупика, в который я их загнал, не переставал размышлять над тем, что случилось ночью.
Андрей рехнулся. Окончательно. Так думал Князь. Так думал и я сам. После того, что случилось с Марией, первое желание, которое пришло мне в голову — найти подонка и набить ему морду. В тот момент мне было плевать на любые моральные аспекты, то, что Андрей с какой-то стороны был в своём праве и всё остальное. Нужно остановить это, пока всё не зашло слишком далеко. Сложность заключалась только в том, что понимание этого простого факта никоим образом не приближало нас к решению данной проблемы. А это, мягко говоря, очень меня тревожило.
Надо будет что-то придумать.
