"
"— Если это всё, что ты хотел сказать, — холодно произнёс Лев, — то говорить нам не о чём. Стоит…
— Что? — перебил я его своим вопросом. — Вернуться в зал суда? Думаешь, что есть смысл?
По его лицу пробежала тень недовольства.
— Ты ещё не выиграл…
— Да господи боже, Лев, — взмолился я. — Послушай себя. Я ещё не выиграл. Пф-ф-ф-ф… У тебя мозги-то есть, а? Посмотри правде в глаза. Ты из этого дела ничего уже не вытянешь. И не вытянул бы изначально. То, чего вообще не должно было быть, что могло бы закончиться обычной мировой, ты превратил в клоунаду, которая тратит моё и твоё время. Тебе самому-то не смешно?
— Видимо, что только тебя здесь забавляет тратить моё время впустую, — презрительно произнёс он, поворачиваясь и направляясь к двери. — Стоило ожидать.
— Как и то, что ты решишь вызвать своим свидетелем мать того парнишки, — сказал я, и Калинский затормозил. — Что, я прав, да? На что вы вообще рассчитывали…
— Не твоё дело, — резко бросил он, поворачиваясь ко мне. — И если я захочу, чтобы она выступила — она это сделает…
— Что, заявишь, что показания данного свидетеля содержат сведения, которые позволяют оценить личность подсудимого и его возможные мотивы в инкриминируемом событии, да? Хотя нет. Ты, наверное, ещё добавишь что-то вроде того, что эти сведения ранее не были исследованы в суде, и их получение стало возможным лишь сейчас в связи с приездом свидетеля и бла-бла-бла, — помахал я рукой. — Это ты хотел сказать?
— Судья это примет, — заявил Лев.
— Ну примет, — пожал я плечами. — И что?
— Что? — не понял Лев.
— Как тебе это поможет? — уточнил я свой вопрос. — Руслан не виновен в этом случае. Парень скрыл заболевание ото всех. Сам виноват в том, что случилось. Я это знаю. Руслан это знает…
— А она считает иначе…
— Да бог с ней, — отмахнулся я. — Она может считать всё, что угодно. Ты сейчас вызовешь её, а я потребую отсрочки дела, чтобы в следующий раз предоставить медицинские отчеты, согласно которым Руслан виновен лишь в том, что был хорошим другом и не хотел проигрывать Артёму в их честной схватке.
— Горюющие матери всегда оказывают сильное впечатление на присяжных, — процедил Калинский, глядя на меня.
— Только не после того, как я размажу её на перекрёстном допросе, — спокойно возразил я. — И мы оба с тобой знаем, что с учётом остальных вводных её точка зрения на нём рассыплется в прах.
— Что, будешь мучать страдающую женщину? — с вызовом и злой усмешкой бросил он, но я был к этому выпаду готов.
— Сказал тот, кто только что собирался использовать её в собственных планах, чтобы добиться… чего? Затягивания процесса?
— Если это как-то помешает тебе, то я не против.
Калинский посмотрел на меня с таким видом, словно готов был плюнуть на пол.
