Грейс представила, как она выглядит со стороны, и смутилась еще сильнее. Ворот ее платья был распахнут, и в нем виднелся белый треугольник груди. От страха мышцы на ее теле напряглись.
Страх всегда присутствовал в жизни Грейс в той или иной форме, и она знала: для того чтобы победить его, нужно прямо посмотреть в лицо своему страху.
– Вы лорд Джон? – спросила она, краснея до корней волос.
Его губы дрогнули, и он как-то равнодушно улыбнулся.
– Нет. Лорд Джон – мой дядя.
– В таком случае могу я попросить вас помочь мне? Ваш дядя привез меня сюда для… – Слова не шли у нее с языка.
Молодой человек снова отрешенно улыбнулся.
– …для того чтобы развлечься? – насмешливо спросил молодой человек, завуалировав неприличные намерения лорда Джона скромным «развлечься», и сделал еще несколько шагов по направлению к Грейс.
Она ощутила, как в груди нарастает паника. Ее пальцы с силой впились в кожаные ремни.
– Да. И вы должны помочь мне выбраться отсюда.
– Именно «должен»? – Молодой человек слегка наклонился, протянул руку и коснулся своими длинными пальцами ее щеки.
Грейс снова охватил приступ страха. Этот порочный ангел со странным выражением глаз пугал ее, но, кроме него, помочь ей было некому. Очень скоро в этой комнате должен был появиться лорд Джон. Стараясь придать своему голосу мягкость, Грейс тихо сказала:
– Пожалуйста, сэр, помогите мне.
Она закрыла глаза, но каким-то образом знала, что в эту самую минуту на лице молодого человека снова появилась эта отрешенная полуулыбка.
– Что ж, уже лучше. Гораздо лучше.
Этот монстр решил поиграть с ней. Грейс с трудом проглотила слюну.
– Я взываю к вашей чести, сэр. Вы не можете… – Нет, решила она, настаивать так прямо не стоит. – Я умоляю вас о помощи.
– Я знал, что вы найдете правильный тон. Что ж, я тронут, мадам. Этот прерывающийся голос достоин выдающейся трагической актрисы.
Ее глаза расширились. Как ни странно, но этот человек пугал ее и в то же время раздражал.
– Но, сэр, о чем вы говорите? Разве вы не видите, что я страдаю, а не играю роль?
– Неужели? – Он удивленно вскинул брови, а затем с показной брезгливостью выпустил из пальцев ее подбородок. – Да-да, я понимаю, изображать страдания – это часть той роли, к которой вас уже давно приговорила жизнь.
Он поспешно отошел от нее, одна его щека нервически задергалась.
