Можешь где-нибудь остановиться? А то я сейчас описаюсь.
Я остановился у закусочной под названием «Бризуэй», примерно на полпути между Риверхедом и Монтоком. Элис побежала внутрь, и меня так и подмывало уехать без нее. Я нарушил все заветы Баки. Скоро она станет причастной к убийству одного очень богатого и знаменитого человека, да и то — если все пойдет по плану. А еще она может умереть сама. И все-таки я остался. Потому что без Элис я не смог бы попасть в дом, но еще и потому, что решать было ей.
Она вышла из кафе с улыбкой на лице.
— Какое облегчение.
Когда я выезжал на шоссе, она добавила:
— Я думала, ты меня бросишь.
— Даже в голову не пришло, — соврал я.
Судя по ее косому взгляду, она мне не поверила.
Элис выпрямила плечи и натянула подол платья на колени. Она была похожа на благопристойную школьницу — из тех, которых больше не делают.
— Ну, за дело.
* * *Мы проехали музей «Маяк» и в сотне ярдов впереди увидели нужный поворот налево. Уже совсем стемнело. Откуда-то справа доносился шум океана. Среди ветвей деревьев поблескивал полумесяц. Элис наклонилась ко мне, повозилась с париком, потом села обратно. Мы не разговаривали.
Дома на Монток-хайуэй начинались с номера 600 — по причинам, известным только давно почившим градостроителям. Я с удивлением отметил, что здания, хоть и ухоженные с виду, ничего особенного собой не представляют. Главным образом то были длинные одноэтажные дома типа «ранчо» или незамысловатые «кейп-коды», которые вполне гармонично смотрелись бы и на Эвергрин-стрит. Был здесь даже трейлерный парк. Ухоженный, с каретными фонарями и гравийными дорожками, но все-таки трейлерный парк.
«Фермерская лавка Монтока» — а по сути, просто наспех сколоченный ларек — стояла закрытая и без света. У входа красовалась пирамида из нескольких тыкв, еще несколько лежало в кузове старого грузовичка, на одной стороне лобового стекла которого мылом было выведено: «ПРОДАЕТСЯ», а на другой — «НА ХОДУ».
Элис указала пальцем на почтовый ящик за ларьком:
— Вот он.
Я притормозил.
— Последний шанс. Ты точно этого хочешь? Если нет, мы можем развернуться.
— Точно хочу.
Она сидела прямо, как штык: колени вместе, руки стискивают сумочку, взгляд устремлен вперед.
Я повернул на дрянную проселочную дорогу, отмеченную знаком «ПРОЕЗД ЗАПРЕЩЕН». Почти сразу стало ясно, что ухабистая дорога призвана отвадить любопытных туристов. За первым же холмом она превратилась в гудронированную и довольно широкую: две машины легко разойдутся. Я полз со включенным дальним светом — и поймал себя на мысли, что уже второй раз за последнее время пробираюсь во владения плохого человека. Хорошо бы сегодня все прошло быстро и без накладок.
