Медленно, поскуливая и охая (Элис больно слышать эти звуки), Билли залезает на заднее сиденье. Когда он наконец устраивается, подложив под голову одну руку, его лицо расплывается в удивительно солнечной улыбке.

— Сука Мардж! Все обошлось бы, пусти она пулю на полдюйма левее.

— Сука Мардж, — соглашается Элис.

— Скоростной режим прежний: шестьдесят пять миль в час, на обгонах можно быстрее. Как доберемся до Айовы и Небраски, выжмешь семьдесят пять. Чтобы никаких мигалок в зеркалах, поняла?

— Есть «никаких мигалок в зеркалах», сэр! — восклицает Элис, отдавая честь.

Он улыбается.

— Люблю тебя, Элис.

Она принимает две таблетки аддералла. Подумав, закидывает в рот третью. И они выезжают.

Движение на трассах к югу от Чикаго просто кошмарное: шесть-восемь полос в обе стороны. Впрочем, аддералл помогает Элис бесстрашно лавировать в потоках машин. К западу от города дороги становятся чуть свободнее, за окнами мелькают небольшие городишки: Ла-Саль, Принстон, Шеффилд, Аннаван. Сердце быстро и ровно стучит в груди Элис. Она вошла во вкус и летит со свистом, как тот дальнобойщик из песни[85], время от времени поглядывая в зеркало на Билли, лежащего на заднем сиденье.

Когда Давенпорт остается позади и они выезжают на просторы Айовы — поля в ожидании зимы стоят серые и неподвижные, — он начинает что-то говорить. Несет околесицу, но ей все понятно. Он при смерти, думает Элис. Он бродит во мраке, пытаясь найти выход. Ох, бедный мой, бедный Билли, как же так?"

"То и дело всплывает имя Кэти. Он просит ее не возиться с печеньем, а подождать маму, пусть та вернется и поможет. «Понимаешь, — говорит он Кэти, — Боба Месса кто-то побил, и домой он придет злющий как собака».

Еще что-то про Корин. Мол, только Корин за него и заступилась. Потом про Шан и какой-то тир в Коди. Про Дерека и Дэнни. Этим призракам он сообщает, что не будет играть в поддавки только потому, что они дети. Элис думает, что речь о «Монополии», потому что дальше Билли просит не тупить и быстрее бросать кости. Железные дороги — выгодная покупка, а вот коммунальные службы — не очень. Однажды он вскрикивает, так громко и неожиданно, что Элис от страха бросает руль. Не иди туда, Джонни, кричит он, за дверью моджахед, брось сперва слепуху и выкури его оттуда. Потом Билли вспоминает Пегги Пай, девочку из приемной семьи, куда его отдали на воспитание, когда мать лишили родительских прав. Только на краске эта развалюха и держится. Еще он много говорит о девушке, в которую был влюблен, называя ее то Ронни, то Робин (Элис знает, что так ее звали по-настоящему). Про «мустанг» с откидным верхом и про музыкальный автомат («Если вдарить ему куда нужно, играть будет всю ночь напролет, помнишь, Тако?»), про отстреленный большой палец и потерянную навсегда пинетку.