Вот так и озлобляешься, глядя на всё это.
— Люди говорят, — услышала Дуня голос Пестинеи, обратившейся к её маме, — что много бед московская земля приняла от братьев князя, и твое имение пострадало.
— То правда… — начала отвечать Милослава, но её словно никто не услышал.
— Многие согласны с князьями. Они пришли искать ответа за смерть матери, а московский князь прятался.
— Он не прятался. Хан…
— Грязная история произошла в их роду. Стыдно даже говорить об этом."
"Милослава поджала губы, поняв, что ей не дают слова сказать. Дуня этого не видела, но с удивительной точность скопировала выражение лица матери.
— О твоих дочерях идёт слава по Москве.
Дуня невольно отметила, что Пестинея забыла о слове «добрая», когда произносила «идёт слава по Москве». Это устойчивое словосочетание, но Пучинкина намерено сократила его.
— Верно, — с достоинством ответила Милослава. — Мария прослыла лучшей мастерицей, несмотря на малые годы.
— А младшая? О ней всяко разно болтают. Нехорошо это, когда слухи идут.
— Евдокия летом расписывала стены монастыря, — громко объявила Доронина и с вызовом добавила: — Это богоугодное дело.
— Хм, действительно, — с улыбкой согласилась Пестинея и сочувственно добавила: — В вашем положении другого выхода нет, как только готовить младшую в монахини, чтобы хотя бы за старшей дать хорошее приданое.
«Ах ты…!» — мысленно воскликнула Дуня и обратила внимание, как Машка опустила голову. Да тут краше её нет девицы, а она сидит, как будто хуже всех!
— Мы обеим девочкам соберём достойное приданое, — выдержано произнесла Милослава.
— Конечно-конечно, — с небрежной улыбкой ответила хозяйка дома. — Не сомневаюсь, что вы постараетесь. Вот только хватит ли стараний твоей семьи?
Дуня видела, как мама собралась ответить что-то резкое, но вдруг повернула голову к Маше и смолчала. Может, Машка что-то шепнула, а может всхлипнула. Однако, Пестинея не стала больше провоцировать и заговорила с другой женщиной.
— Боярышня, — позвал слуга Дуню, — иди к столу. Сейчас принесут сахарный домик.
— Сахарный?
— Это такая сладость, — пояснил он. — Очень вкусно и нравится детям.
— Ух, да… я знаю, что это. Иду.
Застолье длилось несколько часов! Дуня успела дважды посидеть за столом и погулять с детьми, прежде чем можно было ехать домой. Возвращались вымотанными, мрачными и без подтверждения помолвки. Однако, к добру или нет, но отворот поворот не дали. Всё осталось в подвешенном состоянии.
Дома начались расспросы, но вялое состояние вернувшихся из гостей Дорониных лучше всего показало, как развернулись переговоры.
— Может, к лучшему? — робко спросила одна из молодых женщин.
— Нет! — неожиданно воскликнула Маша.
